Следом за девушками на высокой белоснежной кобыле с единственной серебряной отметиной на лбу ехал седоволосый ведьмак. Фергус видел его пару раз и очень много о нем слышал, хотя половине россказней предпочитал не верить. Баллады о подвигах Белого Волка на дворцовых приемах по приказу Цириллы играли часто, и, если такое происходило, отец, вынужденный это терпеть, немедленно мрачнел. Барды деликатно опускали те моменты песен, в которых Эмгыр выступал главным злодеем, но, стоило отцу покинуть честную компанию, Цирилла всегда требовала, чтобы опущенные моменты допевались до конца. Она утверждала, что история не терпит лжи, хотя в полную правдивость этих виршей при дворе мало кто верил. Так или иначе, Геральт из Ривии был в Нильфгаарде личностью одновременно известной и одиозной. В широкоплечем седом мужчине же, сопровождавшем двух правительниц, герой тех баллад узнавался с трудом. Ведьмак улыбался скупо, держался в седле очень прямо, но, не знай Фергус, кто это такой, его легко можно было бы принять за обычного ловчего. Ламберт, даже несмотря на свои рассуждения о сытой жизни при дворе и мальчишескую манеру разговаривать, походил на грозного ведьмака куда больше. От этого же типа исходила вовсе не опасность, воспетая в балладах, а ровная спокойная уверенность.
Анаис осадила своего коня, быстро спешилась, кинула поводья подоспевшему конюху, и огляделась по сторонам. Фергус, застывший в отдалении, скрытый спинами стражи, наконец мог разглядеть ее. По портретам, что присылали из Вызимы, сложно было сказать, красива его будущая невеста или нет. Придворные художники, вместо хорошей техники рисования, отличались льстивостью, и дева, смотревшая на Фергуса с тех картин, всегда облаченная в церемониальное платье, корону, и державшая в одной руке меч, а в другой — скипетр, выглядела холодной и отстраненной, а ее черты казались такими обыкновенными, словно живописцы срисовали ее с какой-то иллюстрации в книге, рассказывающей о королевских династиях Севера. Сейчас же, увидев ее воочию, Фергус мог сделать безусловный вывод — нет, королева Анаис не была красива. И сразу вслед за этим его художественное чутье подсказывало — но это и совсем не важно. У Анаис были слишком широкие натренированные плечи, слишком плоская, совершенно мальчишеская грудь, узкие крепкие бедра, явно не предназначенные для того, чтобы дарить Темерии наследников. Королева была высокой — выше Цири — двигалась резко, без плавного изящества, и в каждом ее движении можно было заподозрить, что Анаис сдерживает свою истинную силу, старается не показывать окружающим всего, чем владеет. Лицо с высокими острыми скулами, широкой, ясно выступающей линией квадратной челюсти, немного удлиненным ровным носом, казалось бы прекрасным, принадлежи оно мужчине. Для женщины черты Анаис были слишком резкими, вытянутыми, яркие голубые глаза — слишком мелкими для ее мужественного лика, брови — удивительно темные на фоне золотисто-русых волос — слишком широкими. И несмотря на все это, Фергус поймал себя на том, что уже несколько долгих секунд просто восхищенно разглядывал королеву. Потрудись художники изобразить ее получше, эффект оказался бы куда сильней. Фергус уже представил, как бы он сам нарисовал ее — используя резкие мазки, темные краски и самый густой кобальт для ее глаз, какой смог бы найти. Он поспешил смущенно отвернуться, отчего-то устыдившись своего интереса, словно стоявший рядом с ним Иан мог прочесть его мысли или заметить восхищение на его лице.
Всадники, меж тем, уже оставили своих коней и все трое шагали прямо к притихшим мальчишкам. Анаис, издалека заметив их, просияла, рванула вперед, и, когда стражники расступились перед ней, заключила Иана в неожиданные крепкие объятия.
— Иан! — закричала она, и ее звонкий голос заплясал в закрытой чаше двора, отражаясь от стен, — Цири! Геральт! Смотрите, кто здесь! Это же наш великий Знающий, Иан аэп Иорвет собственной персоной! Я не знала, что ты приедешь, малыш, иначе подготовилась бы получше.
— Здравствуйте, ваше величество, — сдержанно, но явно скрывая счастливую улыбку, ответил Иан, обнимая королеву в ответ.
— О, брось это! — отпустив его, Анаис отмахнулась, — я тебе книжки читала и сопли утирала, какое уж тут «ваше величество»! А где твой папа? Он тоже приехал?
Фергус, чувствуя себя неловко в этой сцене семейного воссоединения, отступил на шаг в сторону.
— Папа на миссии, — ответил Иан, чуть нахмурившись, — и я думал, он вернется раньше, чем вы.
— Мы слишком быстро загнали того кабана, — цокнула языком Анаис, — он стращал крестьян в ближних поселениях, и по слухам, был какой-то фантастической зверюгой — они даже подумывали нанять ведьмака. Ну так я привела им двух ведьмаков, а кабан оказался таким ленивым и жирным, что могла бы обойтись и парочкой своих фрейлин.
— Нет у тебя никаких фрейлин, — смеясь, перебила ее Цирилла, подошедшая ближе.