– Не получится по-хорошему, – послышался из темноты голос Марты. – Бокс из пуленепробиваемого стекла и лаборатория в Цюрихе – наилучший выход, Константин. Не нужно изобретать велосипед, твой прадед знал, как обращаться с такими, как она. Глупо рассчитывать, что она станет жертвовать свою кровь добровольно.
– Даже ради наших будущих детей? – Лицо Константина расплылось в улыбке, которая не оставляла ни единого сомнения в том, что он сумасшедший. – Даже ради своих будущих маленьких племянников? Что скажешь, кузина?
Он смотрел на Леру глазами, в которых плескалось безумие. По его лицу скользила тень скорой трансформации.
– Пошел к черту! – сказала Лера, группируясь, мысленно собирая в кулак все свои силы, готовясь к неминуемому нападению.
– Как невежливо. – Константин покачал головой. – Тебя приняли в лоно семьи, можно сказать, поделились своей болью, а ты не хочешь поделиться своей.
Трансформация в упыря началась как-то исподволь: что-то тихо щелкнуло, словно сломалась какая-то из лицевых костей, челюсть выдвинулась вперед, клыки тоже выдвинулись, глаза налились чернотой и голодной мутью.
– Константин! – вскрикнула Марта и встала между Лерой и наступающим на нее монстром. – Константин, опомнись!
Это только со стороны казалось, что Марта ее защищает. Увы, на самом деле, она не видела в Лере человека. Она видела в ней лабораторную крысу. Бесценную лабораторную крысу. И она стояла на линии огня: заслоняя Леру от Константина, а Константина от Леры. Наверное, если бы Марта была таким же кровожадным монстром, Лера бы не колебалась, не думала про линию огня. Но Марта была человеком, и Лера замешкалась. Промедление стоило ей свободы. Стараясь не упустить из вида этих двоих, она совершенно забыла про Розалию. Лера вспомнила о старухе, лишь когда острая игла вонзилась ей в шею, а и без того темный мир сделался совсем непроглядным.
Милочка позвонила в тот самый момент, когда Мирон выходил из больницы.
– Мирон, ты только не волнуйся, – сказала она, и лоб Мирона тут же покрылся холодной испариной от дурного предчувствия.
– Что случилось? – спросил он, сбегая с крыльца больницы. – Что-то с Лерой?
– Что-то с Лерой, – отозвалась Милочка и тут же неестественно бодрым тоном добавила: – Но я надеюсь, ничего страшного!
– Что? – спросил Мирон, выглядывая среди машин на парковке свою. – Где она?
– Она пропала, – сказала Милочка. – Прости, Мирон, я отлучилась всего на пару минут, и она тоже… отлучилась. Я подумала, что она ушла к себе в комнату, а она ушла совсем…
– Ушла совсем? – Мирон плюхнулся на водительское сиденье, завел мотор. – Куда она могла уйти?!
– Я не знаю. Она попросила мой мобильник, чтобы кому-то позвонить, а потом позвонили мне. Я отвлеклась, и вот…
– Людмила Васильевна, кому она звонила? У вас сохранился этот номер?
Машина взревела и рванула с места.
– Сохранился.
– Я еду! Скиньте номер Харону, пусть пробьет, чей он, и откуда был сделан звонок.
– Причем тут Харон?..
– У него есть знакомый хакер! – оборвал ее Мирон. – Звоните! И как только что-то выяснится, сразу же звоните мне! – Перед тем, как отключить связь, он спросил: – Где Григорий и Астра?
– Уехали, – отозвалась Милочка. – Сразу вслед за тобой и Хароном. Сказали, что им нужно кое-что проверить, обещали не задерживаться.
– У вас есть номера их телефонов?
– Только Астры.
– Звоните! Но сначала Харону.
– Может быть, она просто вышла прогуляться? – спросила Милочка с надеждой. – Я сейчас пойду посмотрю…
– Мила!!! – Мирон втопил в пол педаль газа. – Оставайся дома! – От волнения он и сам не заметил, как перешел на «ты». – Там может быть опасно! – Он уже хотел бросить трубку, когда вспомнил о Цербере: – Мила, а где Цербер?
– Я не знаю, где Цербер! – заорала она в трубку. – Я ж его не вижу!
– Все хорошо, – сказал он успокаивающе и примирительно. – Мила, прости. Просто сделай то, что я прошу, и оставайся дома.
– А ты оставайся на связи. – Она секунду помолчала, а потом сказала: – Знаешь, мне кажется, нас кто-то специально выманивал из дома.
И ведь она была права! Присутствие Мирона в больнице было совершенно необязательно! Дежурный врач приехал в отделение за час до него. Не было никакого смысла в этой перестраховке. А старшая медсестра, опытная и закаленная в реанимационных горнилах, не могла толком объяснить, с чего вдруг решила, что присутствие в отделении заведующего жизненно необходимо.
Харона тоже выманили из дома по какому-то совершенно надуманному поводу. Кто-то из родственников какого-то усопшего устроил скандал и потребовал на разборки «самого главного». И закаленный в горнилах ритуальной службы дневной администратор не сумел самостоятельно справиться со скандалистом.
Милочке утром звонил начмед Горовой, что-то кричал в трубку, требовал «отчеты и срочно прибыть на рабочее место». Но, в отличие от них с Хароном, Милочка оказалась куда более стрессоустойчивой и просто послала Горового по известному адресу. А потом Милочке снова позвонили, но на сей раз, чтобы просто отвлечь ее внимание.
