С ласковой улыбкой Розалия Францевна потянула себя за волосы и каким-то привычным, отточенным до автоматизма движением сдернула их с головы. Не волосы сдернула, а парик, под которым оказалась белесо-поблескивающая, покрытая уродливыми рубцами кожа.
– Все хорошо, мой мальчик. – Она погладила Константина по белым кудрям. – Сейчас тебе станет легче.
Смотреть на это было невыносимо тяжело и невыносимо страшно, но Лера заставила себя смотреть, как Константин со звериным урчанием впился в дряблую старушечью шею чуть ниже основания обтянутого тонкой кожей черепа, как закатились то ли от боли, то ли от экстаза глаза Розалии Францевны, как ее тело начало медленно оседать на персидский ковер.
Константин поймал ее уже у самой земли, бережно подхватил на руки, уложил на кровать, заботливо укрыл пледом.
– Это моя боль, – сказал он, проводя острым черным когтем по одному из шрамов. – Рози вырастила меня, заменила мне мать. Сейчас я научился себя контролировать, но в детстве…
– Не вини себя, мой мальчик, – слабо просипела Розалия. – Все хорошо. Не вини себя.
Он поцеловал ее в морщинистую, еще больше иссохшую щеку губами, перепачканными в ее же крови, легонько сжал ее сухонькую руку, отошел от кровати и посмотрел на Леру.
– Все, теперь мне полегче. Но в будущем нам с тобой нужно будет что-нибудь придумать, душа моя.
– Клетка с пуленепробиваемым стеклом в моей цюрихской лаборатории – наилучшее решение! – И Лера, и Константин обернулись на этот мелодичный женский голос. – И не называй ее так – душа моя…
В комнату вошла ослепительной красоты блондинка. Если бы Константин не утверждал, что он последний в роду, Лера решила бы, что это его сестра.
– Марта, любовь моя, тебя никто не заменит! – Константин шагнул ей навстречу. – Ты же понимаешь, что все это ради тебя одной?
– Я понимаю, что в оранжерее лежит какой-то мужик, а в округе уже ходят никому ненужные слухи, – сказала Марта и вперила холодный взгляд в Леру. – Какая поразительная ирония судьбы, – сказала она и усмехнулась. – Ты была прямо у нас под носом в то самое время, когда мы землю рыли, чтобы тебя найти.
– И как я ее не почувствовал?! – Тонкие ноздри Константина снова затрепетали.
– Почувствовал бы, если бы слушал нас с мамой и оставался в усадьбе, а не развлекался в лощине. – Марта покачала головой. В голосе ее был упрек, а во взгляде – любовь. Такая же безграничная и безоговорочная, как и у Розалии. – Ты же знаешь, Константин, во что превратила невоздержанность нашего отца! Ты же помнишь, что написано в Черной книге!
– Я знаю и помню, любовь моя. И я единственный из рода нашел решение нашей проблемы. – Константин посмотрел на Леру. – Предвижу твой вопрос и, чтобы ты не мучилась, дам ответ. Мы с Мартой брат и сестра. Уточню: сводные брат и сестра. Мой отец женился на Рози и удочерил Марту. Мы выросли вместе, под одной крышей! Она знает про меня все! Все мои тайны и все мои беды! И как ты думаешь, мог ли я выбрать себе какую-то другую женщину? Кого-то не столь совершенного?
– Константин… – Марта прижалась щекой к его плечу. Это было так по-человечески, что Леру замутило. – Зачем ты все это ей рассказываешь?
– Затем, любовь моя, что она должна знать, должна понимать, что все это затевалось не просто так! Мне не нужен контроль над миром и личная армия, как несчастному Отто! Мои чаяния в разы скромнее и чище!
– Чего ты хочешь? – спросила Лера. – Какие чистые чаяния могут быть у такого, как ты?!
– Такие же, как и у всякого нормального мужчины. – Константин обнял Марту за плечи, притянул к себе. – Я хочу семью. Хочу жениться и завести детей. И я не хочу, чтобы моя любимая женщина умерла в родах, как моя матушка.
– А я не хочу стареть. – Марта смотрела на Леру задумчивым и полным тоски взглядом. – Мы и так потратили уйму времени на твои поиски, мертворожденная!
– Любовь моя, для меня ты всегда будешь прекрасной, – сказал Константин, но Марта в ответ лишь раздраженно дернула плечом.
– Мои биологические часики тикают. Тик-так, тик-так…
– Так укуси ее! – сказала Лера. Здесь, в этом винтажном подземелье, она не видела главное – она не видела Цербера. Это пугало. А страх всегда делал ее злой и дерзкой. – Укуси и слейся с ней в экстазе, дорогой кузен!
– Не могу, – сказал Константин и покачал головой. – Для того чтобы слиться в экстазе, как ты изящно выразилась, нам нужно преодолеть две непреодолимые преграды. Первая: укушенные мной люди теряют рассудок и превращаются в безмозглых кровожадных монстров. Ты могла убедиться в этом на примере своего папеньки. Я специально оставил его в живых, так сказать, для наглядности. Вторая преграда еще страшнее…
– Я хочу ребенка, – сказала Марта твердо и решительно. – Я хочу родить его сама и не хочу при этом умереть.
– Мы испробовали несколько вариантов. Мы даже прибегали к услугам суррогатных матерей. – Константин еще крепче прижал к себе Марту. Со стороны они казались влюбленными и совершенно нормальными. Только казались… – Шесть раз, если быть точным. Ни одна из этих женщин не смогла выносить дитя.
– Несколько потраченных впустую лет! – поставила точку Марта.
