Цербер лег на землю, понурил голову.
– Ты знаешь, но объяснить не можешь?
Цербер кивнул.
– А картинку? Картинку показать ты сможешь? Ну, что-то из твоих воспоминаний, из твоих прежних жизней? Как там все было? Как ты воплощался и что для этого нужно?
Огонь в пустых глазницах мигнул утвердительно, а потом призрачный пес красноречивым жестом закрыл голову передними лапами.
– Значит, картинку покажешь, но будет больно?
Цербер кивнул.
– Хоть выживу?
Цербер мигнул трижды, и Мирон усмехнулся. Он встал на колени перед псом и, сделав глубокий вдох, ткнулся лбом в его призрачный череп. В первое мгновение Мирон ничего не почувствовал и даже успел решить, что их план по обмену инфой провалился, но потом в голове вспыхнуло ослепительно яркое белое пламя, тело наполнилось невыносимой болью и невыносимыми воспоминаниями. Перед его внутренним взором проносилась череда одинаково красивых, одинаково смелых и одинаково отчаянных женских лиц. Эти женщины сражались не за себя, а за будущее своего рода. И плата их была непомерно велика. Чтобы Темный пес мог восстать из мертвых и защитить живых, им приходилось жертвовать собственными жизнями. Нельзя было откупиться несколькими ритуальными каплями крови! Крови должно было быть много. Критически много… Вот такой получался цугцванг…
…Последняя вспышка сбила Мирона на землю, вышибла из головы чужие воспоминания, а из тела весь воздух. Он скрючился на земле, застонал в бесполезной попытке вдохнуть. Он почти умер перед тем, как смог, наконец, сделать первый вдох. А потом еще непростительно долго просто лежал на земле, уставившись на круглую, чуть погрызенную по краям луну. Рядом лежал Цербер, красное пламя в его глазницах едва-едва тлело.
– И что, никаких других вариантов? – спросил Мирон и не узнал собственный по-стариковски хриплый голос.
Цербер помотал головой.
– А если навалимся всей бандой?
Цербер вздохнул. Теперь, после обмена инфой Мирон отчетливо слышал и это шумное дыхание, и жалобное песье поскуливание.
– А если оставить все как есть? Если не убивать этого гада? Если посадить на цепь, как Кощея Бессмертного? И пусть сидит там себе, чахнет!
Цербер снова вздохнул. Вид у него был несчастный. У самого Мирона, похоже, тоже. В его голове больше не было ни дельных мыслей, ни приемлемых вариантов. В его голове были только боль, безысходность и паника. Но сдаваться он не собирался. Не на того напали! Подумаешь, вековая традиция у них такая: сиятельные девки мрут ни за что ни про что! Двадцать первый век на дворе, цивилизация!
– Прорвемся, дружок! – сказал он и погладил Цербера по черепушке. После состоявшегося обмена инфой это прикосновение не отозвалось в теле привычной болью.
Мирон уже почти пришел в себя и почти принял вертикальное положение – осталось только справиться с головокружением, – когда ожил его мобильный. Звонил Харон.
– Они собираются вывезти ее из Гремучего ручья, – сказал он.
– Откуда ты знаешь?
– Только что из ворот усадьбы выехал реанимобиль. Я думаю, они понимают, что мы идем за нашей девочкой. Это их план «Б», Мирон!
– Нашей девочкой… – повторил Мирон ошалело, а потом спросил: – Зачем реанимобиль?
– Никто не станет досматривать «Скорую». В реанимобиле есть все необходимое для перевозки тяжелого пациента.
– Почему тяжелого? – Мирон помотал головой, таким нелогичным способом пытаясь прогнать головокружение и панические мысли.
– Потому что такую, как Лера, логичнее и безопаснее транспортировать в бессознательном состоянии.
Харон по всем пунктам был прав, но как же не хотелось с ним соглашаться!
– Я еду за ними, Мирон. Думаю, они выберут старую дорогу. Ты где?
– Я только что с нее съехал. Я могу их перехватить!
– Не делай глупостей, – попросил Харон. – Они не остановятся добровольно, а останавливать «Скорую» силой опасно.
– Давай решать проблемы по мере их поступления! – Мирон отключил связь. – Цербер, ты слышал?
Он обернулся, но призрачного пса больше не было на тропинке.
– Значит, слышал…
Слышал и помчался на помощь к своей хозяйке. Астра что-то такое говорила, что Цербер может защитить Леру от упырей. Имела ли она в виду только простых упырей или и первородных тоже? Или просто врала, чтобы Мирон не путался у нее под ногами и не мешал охранять Леру? Как бы то ни было, но для финальной битвы годился только воплощённый Темный пес, только он мог стать реальной угрозой для вампирской кодлы. А Мирон только что выяснил, что воплощение – не вариант! Совсем не вариант!
Харон не ошибся! Реанимобиль на всех парах несся по старой дороге. Он был еще далеко, но Мирон уже отчетливо видел и свет фар, и синие огни мигалки. Он видел, но не представлял, как правильно поступить.
Вариант был только один. Дурной, опасный вариант! Но другого, к сожалению, не было. Мирон чертыхнулся, поставил машину поперек дороги, схватил рюкзак, выбрался из салона, приготовился ждать и надеяться на чудо. Потому что спасти эту патовую ситуацию могло только чудо! Потому что, если водитель «Скорой» решит не останавливаться, а пойдет на таран, может случиться катастрофа…
