У Мирона не было ни смелости, ни желания, ни достаточного заряда в телефоне. Даже здравого смысла у него почти не осталось. Здравого смысла хватило лишь на то, чтобы тщательно стереть отпечатки своих пальцев с пластикового пропуска и зашвырнуть его обратно в котел. Что с того, что он узнает, кем была эта женщина? На тот момент, когда в ее груди образовалась дыра, она была уже не человеком…
Лера жила между мирами. Даже не жила, а всего лишь находилась. Нельзя было назвать ее нынешнее существование жизнью. Даже с очень большой натяжкой. Даже при очень большом оптимизме.
Если бы не Цербер и Мирон, она бы, наверное, сошла с ума. Иногда ей казалось, что на самом деле она уже сошла с ума, что вот это ее межмирье – не что иное, как порождение ее больного разума. Здесь, в холодных и гулких стенах каменного замка, который стал ей не домом, а тюрьмой, Лера развлекалась, как могла. А могла она с каждым разом все больше и больше. Здесь ее тело было послушным, а ум пытливым. Здесь у нее была бездна времени. Его можно было потратить на приступы паники и истерику. Лера прошла и через первое, и через второе, но времени все равно оставалось еще очень много, и тогда она начала действовать. В меру своих сил и представлений о своем нынешнем положении.
Мирон сказал, что она ведьма. Ну, не совсем так он сказал, но смысл Лера уловила. По словам Мирона, она принадлежала к какому-то древнему роду. И род этот был не только древний, но еще и уникальный. Настолько уникальный, что каждой девочке полагался в защитники Темный пес о трех головах. У ее Цербера не было трех голов, и выглядел он милой, хоть и очень крупной собакой, но Мирон был уверен, что все это какая-то системная ошибка, и как только он найдется способ ее исправить, все изменится. Еще Мирон рассказывал о вампирах. Из его уст эти рассказы казались страшными сказками на ночь. Наверное, Лера бы их так и воспринимала, если бы не то острое, ранее незнакомое ей чувство грядущей неминуемой опасности. Она почувствовала эту опасность в ту самую секунду, как вылетела из седла своего байка на лесной дороге, а очнулась на стылых плитах заброшенного замка. Она почувствовала эту опасность вымерзшими до хрустального звона костями И только потом почувствовала силу.
Это была какая-то особенная сила. Настолько особенная, что принять ее, находясь в здравом уме, никак не получалось. Тогда Лере пришлось признать: она не в здравом уме, она свихнулась и, как девочка Алиса, попала в зазеркалье – сумасшедшую альтернативную реальность, живущую по своим правилам.
После истерик, криков и панических атак Лера начала, наконец, принимать и саму эту реальность, и себя в ней. А потом появился Цербер, и жить стало не так страшно. А потом появился Мирон и принес в ее жизнь хоть какой-то смысл. Лере нравились их ночные посиделки. То есть, это для Мирона они были ночными, а сама Лера в своем новом мире вообще не спала, и факт этот высвобождал уйму времени, которое можно было потратить на тренировки.
Тренировки – именно так она называла свое обучение. Зажечь камин силой мысли, материализовать на Мироне набедренную повязку из шкур, а потом для него же крутое геймерское кресло. Создать для собственного удовольствия «живые» обои, уставить каминный зал букетами роз. Лера развлекалась и тренировалась одновременно. И известие о том, что она, вероятно, ведьма, нисколько ее не расстроило, а наоборот ободрило. Теперь у нее хотя бы появилось обоснование происходящей с ней чертовщины. Не слишком логичное, но другого у нее пока не было. А еще у нее появилась твердая решимость вырваться из этого межмирья в нормальный человеческий мир.
В нормальном человеческом мире она недвижима и беспомощна. В нормальном человеческом мире она валяется в коме после трепанации черепа. Такая себе новость, совсем не ободряющая, но все равно мотивирующая. Лера не помнила свою нормальную жизнь. Не помнила, кто она и откуда родом. Словно бы новый мир отсекал эту информацию как ненужную, делал все возможное, чтобы она не отвлекалась от главного – от своих тренировок.
И Лера тренировалась, делая всякие забавные мелочи, чтобы удивить Мирона, чтобы скрасить свое существование в этом зазеркалье. Но основная ее работа была скрыта от посторонних глаз. Даже от Мирона! Лера пыталась управлять не только этим миром, но и тем.
