– Эй, – прохрипела Лера. – Эй, помогите мне, пожалуйста! Кто-нибудь! Ау!
Никто не явился на ее зов, а это значит, придется самой. Как-нибудь… Потихонечку… Только бы хребет был цел…
Помогая себе руками, Лера сначала села, а потом, кряхтя и постанывая по-стариковски, встала на колени. Значит, цел хребет! Если бы был сломан, ничего бы у нее не вышло! Дальше пошло веселее, цепляясь за край кровати, она встала-таки на ноги, постояла, пережидая головокружение и шум в ушах, продолжая придерживаться за кровать, сделала несколько аккуратных шажков и только потом отпустила руки.
В голове пульсировала острая боль, перед глазами плавали радужные круги, но Лера могла стоять на ногах и могла передвигаться. Вот это главное! Нет, главное – это разобраться с чувством тревоги, которое грызло ее изнутри, заставляло действовать, гнало прочь из этой усыпанной дохлыми летучими мышами комнаты. Господи, откуда вообще они взялись? Почему их так много? Какая мерзость…
Или не это настоящая мерзость? Лера осмотрела себя. Из одежды на ней была какая-то идиотская ночнушка в горошек и памперс… Мама дорогая, памперс!!!
Пожалуй, памперс шокировал ее даже сильнее летучих мышей. Шокировал и неожиданно придал сил. От этой мерзости, от доказательства ее никчемности и беспомощности, нужно было срочно избавляться. И валить! Валить, куда глаза глядят!
Стараясь не наступать на дохлых летучих мышей, Лера подошла к шкафу. Выбор одежды в шкафу был небогат: набор простого хлопкового белья, белая футболка и синие штаны. Штаны, похоже, были пижамные, но выглядели прилично. Уж точно приличнее памперса!
Заграбастав с полки одежду, Лера на цыпочках, придерживаясь рукой за стену, вышла из палаты и оказалась в небольшом коридоре. В коридоре горел маленький светодиодный ночник, обозначающий вход в санузел, и слышался богатырский храп. Храп доносился из еще одной выходящей в коридор комнаты. Все так же, на цыпочках, Лера переступила порог этой комнаты, всмотрелась в темноту.
На кровати, натянув одеяло до самого подбородка, спала какая-то немолодая тетенька. На стуле, стоящем рядом с кроватью, была аккуратно сложена одежда, под стулом стояли белые кожаные тапки, а на вешалке висел медицинский халат. Спящая тетенька была то ли медсестрой, то ли сиделкой и, по всей вероятности, должна была присматривать за ней, за Лерой.
Лера выглянула в раскрытое по случаю жары окошко. Ее палата находилась на первом этаже небольшого здания. А здание, если судить по подсвеченным луной деревьям, находилось то ли в лесу, то ли в парке. И самое главное – на окнах не было решеток! Это очень хорошо! Это вселяет оптимизм!
Лериной оперативной памяти пока не хватало на то, чтобы понять, как и почему она здесь очутилась, но кое-что из своего боевого прошлого она все-таки помнила. В том прошлом были почти такие же аккуратные палаты в почти таких же аккуратных домиках, но на окнах были решетки – изящные, с завитушками, чтобы не вызывать у гостей дурных ассоциаций…
У Леры вызывали: и решетки с завитушками, и обрывки воспоминаний. Уж не оттуда ли взялось это острое чувство тревоги и не менее острое желание валить как можно быстрее?! Сначала валить, а уже потом разбираться, как она здесь оказалась, и что ей здесь лечат.
Сиделка, похоже, имела крепкие нервы и богатырский сон, если не проснулась, когда свалившаяся с кровати Лера звала ее на помощь. Это хорошо, потому что перед тем, как валить, нужно подготовиться.
Первым делом Лера осмотрелась. На прикроватной тумбочке стоял стакан с водой и лежал шоколадный батончик, а внутри на полке она нашла старенький дерматиновый кошелек. Вообще-то, Лера надеялась найти мобильный телефон, но обыск комнаты ничего не дал. Мобильника не было. Пришлось довольствоваться шоколадкой и кошельком. Кредитные карточки Лера не тронула, забрала лишь наличку. Получилось не слишком много, всего три с половиной тысячи, но на первое время этого должно хватить. Поскольку собственной обуви у нее не было, она прихватила боты сиделки. Благо, выглядели они почти новыми и подходили ей по размеру.
Оставалось сделать еще кое-что. Лера вышла в коридор и проскользнула в санузел. Свет она включила, лишь когда плотно прикрыла за собой дверь. Лучше бы не включала. Из зеркала на нее таращилась уродина: худющая, коротко стриженная, с синими кругами под глазами, в дурацкой ночнушке и в унижающем человеческое достоинство памперсе!
