Наверное, нужно было спешить и не обращать внимание на такие мелочи, как личная гигиена, но униженное человеческое достоинство требовало реванша. Лера разделась так быстро, как только могла, сунула снятое барахло в мусорку, чтобы не шуметь, включила воду на минимум, приняла душ, вымыла голову, выдавила на палец зубную пасту, пошуровала во рту, надела чистую одежду, сунула босые ноги в белые тапки, снова посмотрела на свое отражение. Краше она не стала, но, определенно, стала чище. Рассовав по карманам штанов украденную шоколадку и деньги, она вышла в коридор, прокралась к входной двери. Дверь была закрыта изнутри на английский замок. Лера справилась с ним в два счета и уже через пару секунд оказалась на воле.
Снаружи было свежо, туманно и привольно. Впрочем, насчет третьего Лера сильно сомневалась. Жизненный опыт подсказывал, что там, где есть больничная палата с личной сиделкой, должна быть и охрана. И то, что на окнах ее палаты не было решеток, могло свидетельствовать лишь о том, что за нормального человека ее никто не держал, и прогнозы ее дальнейшего существования были весьма пессимистичными. Зачем коматознице решетки на окнах, если ее собственное тело – самая надежная темница? А Лера не сомневалась, что какое-то время провела в коме. Слабость и дрожь в потерявших сноровку мышцах намекали, что обездвижена она была явно не один день. Да и почти зажившая, скрытая молодой порослью волос рана на голове говорила о том, что Лере сделали какую-то операцию на мозге. Явно не вчера сделали, если рана уже успела затянуться.
Это все, что Лера знала о своем нынешнем состоянии. Этого и прошлого опыта хватало для того, чтобы сначала бежать, а потом уже рассуждать над причинами. В какую сторону бежать, она пока не знала, но на ее стороне была темнота. По ощущениям, на дворе была глубокая ночь. Если ей повезет, охрана в такое время вообще будет дрыхнуть без задних лап.
Лера кралась по ухоженным парковым дорожкам, сознательно не выходя под рыжий свет фонарей. По пути ей не попалось ни одной живой души. Если повезет, она уйдет из этого то ли санатория, то ли лечебницы незамеченной. Она уже почти расслабилась, когда увидела идущего навстречу человека. Нет, не идущего, а крадущегося, так же, как и она сама. Времени и остатков реакции хватило, чтобы спрятаться за ближайший куст и затаиться.
В этом царстве красоты и аккуратно подстриженных газонов никто не должен красться, особенно ночью. Ни тот, кого лечат, ни уж тем более тот, кто лечит. Человек явно стремился остаться незамеченным. Света выглянувшей из-за тучи луны хватило, чтобы разглядеть его повнимательнее. Это был парень. Высокий, взъерошенный, довольно симпатичный. Одет он был в синие джинсы и темную футболку, значит, не был сотрудником этой богадельни. Или был, но работал не медиком, а кем-то из обслуги: может сторожем, а может охранником. Вероятнее всего, охранником, потому что в руке он держал длинную штуковину, похожую то ли на палку, то ли на дубинку.
Штуковина и в самом деле оказалась палкой. Лера убедилась в этом довольно быстро, потому что парень швырнул штуковину в кусты и рванул к зданию, первый этаж которого был подсвечен электрическим светом. Палка едва не угодила Лере в голову. Вот было бы веселье: выжить после комы, чтобы получить по лбу какой-то дубиной! Впрочем, палка больше напоминала кол, чем дубину, потому что один из ее концов был заострен. Скорее всего, странный персонаж, который уже скрылся из виду, был не охранником, а садовником. Шел подвязывать в ночи деревце и передумал…
Лера на четвереньках выползла из-за куста, осмотрелась. Теперь она ясно видела путь отступления. Или побега. Это уж как посмотреть. Подсвеченная луной дорожка вела прямиком к кованым воротам. Ворота были заперты, а вот калитка рядом – нет. Наверное, именно через эту калитку и вошел тот парень. Войти вошел, а запереть за собой забыл. И это очень хорошо, это ей только на руку!
К приоткрытой калитке Лера кралась, как ниндзя, прижимаясь взмокшей от напряжения и усталости спиной к шершавой каменной стене. Рядом с воротами стояла будка охранника, в прямоугольнике окна горел свет, но видно никого не было. Лера сделала глубокий вдох и нырнула сначала в калитку, а потом в придорожный кустарник. До кустарника пришлось бежать. На этот марш-бросок ушел остаток всех Лериных сил. Оказавшись в относительной безопасности, она рухнула на землю, спиной на мягкую, чуть влажную от росы траву, лицом к темному небу. Дыхание сбивалось, в висках ухала кровь, сердце колотилось с такой силой, что Лере пришлось прижать ладони к груди, удерживая его на месте. Она была слаба и одинока, но у нее при себе были деньги, но она была свободна. Эта мысль одновременно и успокоила ее, и взбодрила. Некогда разлеживаться, пора действовать!
