Прежде, чем усесться за руль катафалка, Харон посмотрел вверх, где в окне второго этажа маячила одинокая женская фигура. Наверное, это была ошибка – предложить Миле остаться. Наверное, она может неправильно истолковать его предложение. Женщины склонны излишне романтизировать вещи, которые мужчины считают простыми и естественными. Харон не был готов ни к романтике, ни к серьезным отношениям. Разумеется, произошедшее минувшей ночью, понравилось им обоим, но он не любил спешки ни в чем, особенно в таких важных делах, как межличностные отношения и преодоление границ. Его жизнь была подчинена множеству правил и условностей, в ней были свои границы и свои тайны… Определенно, он поспешил, но сделанного не воротишь, а с проблемами нужно разбираться по мере их поступления. Сейчас самая главная проблема – это исчезновение Леры. Остальное может подождать.
За руль Харон усаживался уже с совершенно ясной и холодной головой. В ней не было места ни приятным воспоминаниям, ни мыслям о Миле. Ему предстояло решить задачу, и он был намерен ее решить, как можно более качественно.
…Ворота усадьбы были заперты, Харону пришлось несколько раз нажать на клаксон, прежде чем сонный и помятый охранник вышел из будки, чтобы проверить его пропуск. Дальше началась рутина. Началась она с разговора с Мироном. Первым делом парень увлек Харона к водонапорной башне.
– Это уже становится какой-то дурной традицией. Не находишь? – спросил Мирон с мрачной иронией.
– То, что всякий раз мы находим здесь тело? – Предварительно надев латексные перчатки, Харон открыл люк, заглянул внутрь, с особой тщательностью изучил рану в груди покойницы, сказал: – Не шпага и не шампур. Нечто более короткое и тонкое.
– Шпилька? – предположил Мирон. – Наподобие такой длинной спицы, как у гейш? Я видел такую в прическе Астры.
– Вполне вероятно. – Харон аккуратно закрыл люк. – Мне только не понятно, зачем Астре убивать себе подобных.
– Может быть, затем, что она бездушная тварь, и ей плевать на то, кого и как убивать?
– Милу она не убила. – Этот факт Харона одновременно радовал и смущал. В действиях любого существа, будь то даже вампир, должна быть логика и последовательность. В действиях Астры он ни того, ни другого пока не находил.
– Нельзя оставлять ее тут. – Мирон посмотрел на люк. – Это как-то… не по-человечески.
– Она уже не человек. – Вопросы этики волновали Харона сейчас меньше всего. – Предлагаю просто уйти.
– Просто уйти? – переспросил Мирон.
Выглядел он взъерошенным, злым и потерянным. Отчасти, причиной тому была бессонная ночь, но Харон знал – парень переживает из-за исчезновения Леры. Сейчас, когда в его собственной жизни появилась Мила, Харон даже мог представить, что именно чувствует Мирон.
– Мы ей уже ничем не поможем, – сказал он мягко. – Лучше давай осмотрим флигель. Сиделка на месте?
– Да, пытается осмыслить произошедшее.
– Администрацию оповестили?
– Пока нет. Семеновна отказывается выходить из своей комнаты. Знаешь, у нее, оказывается, фобия: она боится грызунов. Как думаешь, можно считать летучих мышей грызунами?
– Ни в коем случае. – Харон посмотрел на Мирона с осуждением. – Летучие мыши относятся к отряду рукокрылых.
– Плохо, что Семеновна этого не знает, – сказал Мирон с нескрываемым сарказмом.
– Мы ей все объясним. – Харон легонько подтолкнул его вперед, прочь от водонапорной башни.
Дверь флигеля была закрыта, но не заперта. Прежде, чем войти, Мирон деликатно постучался, а потом сказал:
– Семеновна, это мы. Осмотримся тут. Вы не возражаете?
Ответом ему стало что-то невнятное, но, как показалось Харону, утвердительное. Из комнаты сиделки едко пахло «Корвалолом». Харон поморщился, прошел сразу же в палату Леры. Летучих мышей здесь и в самом деле было очень много, количество их приближалось к сотне. В мертвых тушках была некая странность: летучие мыши были не просто мертвы, они были практически мумифицированы, словно пролежали на полу палаты не несколько часов, а несколько месяцев. С розами, стоявшими в вазе, тоже случилось непоправимое: они высохли и обуглились. Выглядело все так, словно и из летучих мышей, и из цветов высосали все соки и всю жизненную силу.
Харон тщательнейшим образом осмотрел больничную койку, не нашел ничего интересного и переместился к встроенному шкафу. На полках царил не то чтобы хаос, но некоторый беспорядок. Как будто кто-то второпях искал в шкафу одежду.
Следующим на очереди был санузел. Именно там их ждало открытие. Харон сказал бы, приятное открытие. Во-первых, если судить по валяющемуся на кафеле мокрому полотенцу и еще влажным стенкам душевой кабины, душем совсем недавно кто-то пользовался. Во-вторых, здесь кто-то переодевался. В корзине для грязного белья лежала смятая сорочка. Судя по размеру на ярлычке, принадлежала она кому-то достаточно субтильному, уж точно не сиделке.
– Это Лерина сорочка, – послышался за спиной Харона голос Мирона. – Зачем кому-то нужно было ее переодевать?
