– Ее никто не переодевал. – Харон покачал головой. – Судя по тому, что я вижу, она переоделась сама, а перед тем, как переодеться, приняла душ и… – Он многозначительно посмотрел на открытый тюбик с зубной пастой, – даже почистила зубы.
– Сама?.. – Мирон привалился плечом к дверному косяку, взъерошил и без того дыбом стоящие волосы. – То есть, как это – сама?!
– Предполагаю, что минувшей ночью произошел некий медицинский или иного рода феномен, в результате которого наша подопечная вышла из комы.
– Какого иного рода феномен? – снова спросил Мирон.
– Энергетического рода, надо думать. Прошлой ночью здесь произошло перераспределение энергии. Назовем это так.
– Откуда и куда? – Мирон выглядел ошалелым, еще до конца не осознавшим произошедшее.
– От одних биологических объектов к другому.
– От летучих мышей к Лере?
– От цветов, похоже, тоже. Хорошо, что сиделка в момент этого перераспределения находилась в другом помещении. Кстати, о сиделке, позволь мне с ней переговорить.
Сиделка Семеновна полулежала в низком кресле. На ней был домашний халат и наброшенная на плечи пуховая шаль. Похоже, несмотря на вполне комфортную температуру, она мерзла. В комнате царил идеальный порядок. На прикроватной тумбочке стоял пузырек с сердечными каплями и пустой стакан. Харон снова поморщился. Он не выносил запах «Корвалола», но ради дела был готов потерпеть.
– Не могу… – сказала сиделка в ответ на его приветствие. – Не могу понять, как же это… – Она бросила беспомощный взгляд сначала на Мирона, потом на Харона.
– Можно задать вам несколько вопросов? – спросил Харон и превозмогая отвращение перед запахом «Корвалола», шагнул ближе к креслу. – Где ваша обувь?
– Обувь? – Сиделка растерянно глянула на свои босые ноги, ахнула. – Не знаю… растерялась… как-то не до того было…
– А давайте поищем вместе! – предложил Харон и, не дожидаясь разрешения, принялся обыскивать комнату.
Искали вдвоем. Мирон, который, наконец, осознал, что произошло, тоже подключился к поискам. Результатом стало сразу несколько открытий. Во-первых, исчезли не только тапки сиделки, но и комплект одежды, который та приготовила для Леры. Во-вторых, из кошелька Семеновны пропали наличные деньги. Денег, по словам сиделки, было немного. Банковские карточки остались на месте.
– Как же это?.. – снова спросила она. – Кто же это?..
– Нет никаких оснований для волнений, – сказал Харон, вытаскивая из бумажника две пятитысячные купюры. – Вот, возьмите, так сказать, в качестве возмещения морального ущерба.
Она пыталась отказаться, даже возмутилась, но Харон умел быть настойчивым, и довольно быстро вопрос с компенсацией морального вреда был решен.
– Она ушла сама, – сказал Харон, бережно усаживая сиделку обратно на кровать.
– Как это – сама? – переспросила та.
– По все вероятности, пришла в себя.
– Тогда почему она ушла? – Эта идея уже начинала нравиться всем присутствующим. – Зачем же было уходить? Нужно ж было просто меня разбудить!
– Может быть, она испугалась летучих мышей? – предположил Харон, и сиделку тут же передернуло от омерзения. – Согласитесь, животные вели себя странно. Они ворвались в окно палаты, может быть, даже поранили девушку.
Тут уже передернулся Мирон, но не от омерзения, а от страха за Леру.
– Подумайте сами: она очнулась, а вокруг мертвые животные… – продолжил Харон. Если сиделка спросит, почему животные мертвые, он не найдется с ответом. Но сиделка спросила другое:
– То есть, бедная девочка просто испугалась? Испугалась и убежала?
– Так все и было! – Харон кивнул. – И мы сделаем все возможное, чтобы ее найти. Мне кажется, она не могла далеко уйти. Ведь так, Мирон Сергеевич?
Он многозначительно посмотрел на Мирона. Тот растерянно кивнул. Наверняка, в эту самую минуту он уже просчитывал, каким путем и куда могла отправиться так внезапно вышедшая из комы Лера.
– Так надо же доложить начальству… – В голосе сиделки слышалось явное облегчение. – Розыск же надо объявлять!
– И доложим, и объявим, – успокоил ее Харон.
– Надо прибраться, – вдруг заговорил молчавший все это время Мирон.
– Прибраться? – пришла очередь Харона удивляться.
– Убрать трупы летучих мышей. Зачем начальству эти… подробности?
А ведь в его словах имелся определенный смысл. Администрации центра будет сложно объяснить факт исчезновения пациентки. Но объяснить сотню дохлых летучих мышей в ее палате будет еще труднее. Неминуемо возникнут вопросы, на которые ни у кого из них нет ответов.
– Я не могу… – сказала сиделка и схватилась за сердце. – Я с детства боюсь мышей.
– Не нужно, мы сами! Есть тут мусорные мешки? – спросил Мирон.
Мешки нашлись в крошечной подсобке, там же лежало несколько пар хозяйственных перчаток. Остальное было делом времени и техники. Вдвоем с Мироном они управились всего за пять минут. Еще столько же ушло на то, чтобы снести мешки и засохшие розы к мусорным контейнерам. Уже привычный для этого места туман стал для них прекрасным сообщником.
