Можно было бы сварить кофе по всем правилам, в турке, но Лере все еще приходилось экономить силы, поэтому она просто включила кофе-машину и, дожидаясь, когда кофе будет готов, открыла в ноутбуке поисковик. Стоило попытаться хоть что-нибудь узнать о собственной коме. Из того, что осталось в памяти, ясно было одно: перед тем, как впасть в кому, она попала в аварию. Вероятно, даже не по своей вине. Какая-то инфа должна была появиться в новостях. Да, она птица не того полета, чтобы аварию с ее участием освещали на центральных каналах, но в маленьких региональных пабликах могло что-то промелькнуть. Начать стоило с новостных страниц того чертова городка, из которого она с таким трудом вырвалась. Лера взяла чашку кофе, понюхала, улыбнулась в предвосхищении и вернулась обратно к ноутбуку.
Поиски не дали ничего. Ну, почти ничего. Кое-что Лере все-таки удалось узнать. Происшествие с байком, слетевшим в овраг и выгоревшим дотла, освещал ютуб-канал «На крыльях ночи». Но это ДТП затмило другое, случившееся почти в то же самое время. То ДТП было куда масштабнее и куда трагичнее. На сей раз в овраг слетел целый туристический автобус. Несколько человек погибло, многие получили тяжелые травмы. В городских новостях так же промелькнула статья о приезде в местную больницу корифея нейрохирургии, некоего Вышегородцева. Лера нащупала под отросшими волосами шрам от операции. Уж не по ее ли душу или, вернее сказать, мозг приезжал этот самый нейрохирург? Наверняка, после аварии она была нетранспортабельна, но связей и денег отца вполне хватило бы, чтобы привезти к ней половину какого-нибудь НИИ нейрохирургии. Все тех же денег и связей хватило бы и на то, чтобы убрать из новостей любое упоминание об аварии и ее причинах. Это было очень в стиле ее отца.
Но все же кое-что Лере удалось узнать и из этих скудных замметок. Теперь она знала дату аварии и точный срок, который провела в коме. Да уж, этого времени маме вполне хватило бы на ретрит в Индии. А что еще делать, когда единственная дочь в коме?
Нет, Лера родителей нисколько не осуждала. Она прекрасно понимала, что не оправдала отцовские надежды, уродилась белой вороной в соколиной стае. В открытую ей этого никто никогда не говорил. Мама по-прежнему называла ее своей маленькой девочкой, но во взгляде ее Лере чудилось что-то очень похожее на разочарование и легкое недоумение от того, как у нее, такой идеальной, такой утонченной и просветленной, могла родиться такая непутевая дочь. А отец потерял к Лере интерес в тот самый момент, когда понял, что с ее психикой не все в порядке, и утвердился в своем мнении, когда нашел заначку с таблетками. Теми самыми, которые позволяли Лере чувствовать себя почти нормальной, но несколько искажали окружающую ее реальность. Именно после этой находки Леру в первый раз отправили в реабилитационный центр для наркоманов. В дальнейшем наркологические центры чередовались с психиатрическими. Однажды мама даже пристроила Леру в какой-то элитный йога-центр, наверное, в надежде на ее просветление. Этот центр понравился Лере больше всего, в нем можно было достать препараты, расширяющие границы сознания. А как еще просветлиться в кратчайшие сроки?
Вот после провала с йога-центром отец и поставил на Лере крест. Как-то она подслушала их с мамой разговор. Мама тогда плакала и умоляла, просила дать «бедной девочке» еще один шанс, а отец сказал, что никаких шансов «эта негодяйка» не заслуживает, и что он устал «прикрывать ее жопу».
Лера уехала из отеческого дома в тот же день. Собрала свои пожитки, села на байк и свалила в город к Игорьку. Несмотря на то, что она была «бедной девочкой» и «негодяйкой», несмотря на свою привязанность к некоторым стимулирующим препаратам, Лера не считала себя мажоркой. У нее имелись работа и стабильный заработок, спасибо образованию, которое дали ей родители! Чего у нее не было, так это собственного жилья. Игорек терпел ее присутствие несколько недель, а потом деликатно, но решительно «вытурил на вольные хлеба».
– Лерун, я всегда на твоей стороне, но у меня есть собственная жизнь, – сказал Игорек, открывая перед ее носом сайт со сдающимися внаем квартирами. – Выбирай, детка!
