Как-то она проговорилась, что вегетарианская пища нравится ей больше, чем мясо, которое она никогда особенно не любила. И он согласился. То же самое повторялось и с другими вещами, где, насколько она знала, он придерживался другого мнения. Со всякой ерундой типа того, что им смотреть по телевизору, чем заниматься в выходные или как поступить с детьми. Он перестал выдвигать контрпредложения. Избегал дискуссий, которые могли привести к конфликтам. Словно изо всех сил старался, чтобы их попытка жить вместе проходила абсолютно гладко. Но это приводило к обратному эффекту. В результате она постоянно раздраженно размышляла о том, что же он, собственно, хотел сказать, но не говорил.
Рикард наклонился к ней.
— Луиса написала, — сообщил он. — Аф Бергкройц выразил готовность сотрудничать. Он, похоже, понял, что бесполезно лгать. Эксперты нашли явные следы в его рабочем компьютере. Сообщения, электронную переписку и инструкции для Росомахи.
Мария кивнула.
— Я слышала, когда разговаривала с ними, — сказала она. — С помощью программы мейл-клиент аф Бергкройца им удалось отыскать почтовый ящик Росомахи. Даже если какая-то часть материалов там зашифрована, все равно хватает доказательств их сотрудничества.
— Да. Росомаха работал под прикрытием по заданию аф Бергкройца. Он находился у нас в штате восемь лет, а полгода назад перешел в спецотдел, — сказал Рикард, крутя чашку с кофе в руках. — Но, судя по почте Росомахи, у него явно был еще один работодатель, о котором аф Бергкройц не знал. Связанная с нацистами организация. Нам удалось отследить почтовые сервера и конкретные IP-адреса тех, с кем он состоял в переписке. Но квартира, где они были зарегистрированы, сейчас пустая. И владелец использовал фальшивые документы. Следы ведут в Данию. Но у нас нет никаких реальных имен или физических адресов.
Мария рассмеялась сухо.
— Могла бы помочь Линн, — заметила она.
— Угу, — буркнул Рикард.
«Если бы она не растворилась как дым», — подумал он раздраженно и кликнул по мобильнику. Она давно не давала знать о себе. Если вообще не выкинула телефон. Он снова попробовал набрать номер Линн.
— Ее мобильник по-прежнему выключен. Она боится, что ее отследят, — сказал он и подумал, что опасения Линн были вполне обоснованными. Ее тетка уже предложила им попытаться сделать это. В шутку, насколько он понял. Рикард невольно улыбнулся. Государственная машина против одного человека. Большой брат против анархистки. Ей бы это не понравилось.
Он поднялся и надел верхнюю одежду.
— Аф Бергкройц признался в злоупотреблении служебным положением, но утверждает, что он не пытался навредить расследованию или защитить своего человека. То есть Росомаху, — сказал он, покачал головой и, допив кофе, направился к двери.
— По его словам, он действовал согласно всем правилам и инструкциям, касающимся разведывательной деятельности и работы под прикрытием. Но, несмотря на это, он уже подал прошение об отставке. Возможно, чтобы люди из службы внутренних расследований отнеслись к нему помягче, — добавил он на ходу.
Они вышли под дождь и поспешили в участок, стараясь избегать встречных прохожих, которые шли, чуть наклонив вперед свои зонтики, подобно копьям. Мария прижималась к нему.
— Почему аф Бергкройц делал это? — спросила она.
— Похоже, поначалу речь не шла о правом экстремизме, — ответил Эрик. — Скорее о его карьере. Ненависти к Луисе после того, как она бросила ему вызов. Это была попытка опорочить Линн и АФА, чтобы потом обвинить Луису в недостаточной компетентности, ведь она, по его мнению, позволила подозреваемой в терроризме родственнице помогать нам с расследованиями.
Он открыл дверь здания полиции и, пропустив вперед Марию, добавил:
— Мне надо закончить рапорт о Росомахе, а потом мы сможем вместе поехать домой.
Она кивнула, поцеловала его и исчезла в сторону лестницы.
Линн убавила звук звонка. Еще один звонок. Она подождала, пока сигналы прекратились. Снова Рикард. Недавно была Луиса. До нее Эрик. Она не понимала, что их беспокоило. Ей в любом случае ничего не нужно было от них. Они ничем не могли помочь.
Она царапала ногтями предплечье. Кожу жгло словно огнем. Как будто нервы находились прямо на ней. Снаружи за окном кафе-бара «Меллквиста» на деревянных скамейках сидели несколько студентов и дрожали от холода. Одеяла и инфракрасное отопление, похоже, не помогали. Сама она тоже озябла, хоть и расположилась в тепле рядом с барной стойкой. Но, несмотря на это, она вся промерзла. До костей.
Бездействие, особенно в ее ситуации, угнетало. После звонка Рикарда, оставленного без ответа, она получила эсэмэс от него:
