— Понятия не имею. Кто-то дал мне 50 крон, чтобы я передал записку тебе. Черная кепка. Солнечные очки. Полчаса назад.
Она развернула бумажку. «
Росомаха отрегулировал бинокль с функцией ночного видения. В какой-то момент у него еще были сомнения. Но потом он понял, что она слишком высокая. Это не могла быть его сестра. Тот факт, что женщина еще оставалась на месте, подтвердил его вывод. Иначе она ушла бы оттуда сразу. В парк Ивара Лу, где он сейчас стоял. На площадку, где они часто виделись раньше. И играли детьми. Откуда железнодорожный мост Седра был виден как на ладони. И пусть вид с него открывался просто прекрасный, он не мог то же самое сказать о ситуации. Кто-то послал ему сообщение от имени сестры, с ее мобильника. Чтобы устроить ему засаду. Она не могла принимать участие в заговоре против него. Он знал это наверняка. Всю свою жизнь они сохраняли нерушимую верность друг другу. Все другое было второстепенно. Абсолютно независимо от того, какие чувства они испытывали к другим людям, для обоих не было ничего важнее их родственных отношений.
Выходит, сестру разоблачили. Поймали. Он почувствовал, как у него все похолодело внутри. Значит, ее задержали. Прежде чем он успел завершить свое задание. И сделать так, чтобы они оба оказались в безопасности. С новыми паспортами. Новыми именами. Она попала за решетку из-за него. Человека, которому доверяла больше, чем кому-либо. Единственного, кто у нее оставался.
А он обманул единственную, кого любил.
Он переминался с ноги на ногу, чтобы согреться. Он увидел, как стоявшая на мосту женщина двинулась решительным шагом. Но в неверном направлении.
Он вышел из тени дуба и взял курс на темно-красную деревянную калитку. С каждым выдохом с губ срывалось облачко пара. Однако, несмотря на холод, тело, казалось, пылало огнем.
Он надеялся, что еще не все потеряно.
В своем скромном жилище Росомаха разложил перед собой на столе несколько предметов: два пистолета «глок», три мобильника в пластиковой упаковке, неиспользованные СИМ-карты. Скотч и кабельные стяжки. На полу рядом с пустым вещевым мешком лежали несколько бронежилетов, комбинезонов и лыжных масок. Не так много всего. На том его запасы и исчерпывались.
Он лихорадочно разминал пальцы. Сгибал суставы. Изучал местами отклеившиеся обои.
Все шло по плану. Сначала.
Антон погиб после его так называемой перестрелки с полицейским. АФА полоскали в прессе как помешанных на насилии психопатов.
Но сейчас все изменилось. Сперва они добрались до Клары Рессель. Потом задержали его сестру. Первые успехи превратились в страшное поражение.
Он знал, что Исабелла действовала осторожно. Следовала его инструкциям. И все равно ее поймали.
Страх не отпускал его всю ночь. Он ворочался в постели весь в холодном поту и обвинял себя в случившемся. И так и не смог сомкнуть глаз. Только под утро, измотанный, слегка задремал, но это не помогло восстановить силы.
Он окинул взглядом комнату. Она вполне могла сойти за тюремную камеру. Кровать, письменный стол и туалет в коридоре. Микроволновка, стоявшая прямо на полу. Переделанное офисное помещение, точно такое же, как и те, в каких жили все его едва говорившие по-английски и нелегально находившиеся в стране соседи. Причем с семьями.
Сириец, у которого он снимал ее, не задавал ему никаких вопросов, пока получал свои 10 000 крон в месяц. На задаток ему ушли последние деньги Росомахи.
Взяв ручку, он выписал на тыльной стороне старого конверта итоги сложившейся ситуации. Сестра задержана. Он знал, что мог положиться на нее. Она не должна была ничего сказать. От мобильника, через который она связывалась с ним, он уже избавился. Он проверил приходившие от нее сообщения. Они не могли привести к нему. Единственно, позволяли понять, что он был человеком, интересовавшимся ходом расследования избиения членов АФА в Тюресё и связанными с ним событиями. А из этого полиция могла сделать вывод, что он сам принадлежал к антифашистам и хотел двигаться на шаг впереди них. Во всяком случае, так, пожалуй, должны были подумать все, кто занимался этой историей там. За исключением, возможно, Линн, у которой из-за ее прошлого еще хватало друзей в АФА и которая пыталась направить расследование в другом направлении.
Для него самого на первом месте всегда стояла идея, по крайней мере, с той поры, как пять лет назад он начал сотрудничать с датчанами из Ульв А/С. Относительно стратегической и идеологической цели у него с ними царило полное согласие. В то же время он знал, что второй его работодатель, швед, скорее имел сугубо личные причины для нападок на АФА и Линн и их очернения. Но то, что их мотивы отличались, не играло никакой роли для него, пока речь шла об общем враге.
