Затем Карина грубо вонзает стекло себе в шею, я ору, утопаю в крови, пытаюсь ей помочь, тяну вперед руки, и…
И вновь открываю глаза.
Сон во сне.
Кошмар в кошмаре.
- Твою мать, - протираю руками лицо и недовольно смотрю на часы. К счастью, уже утро.
Время практически не потрачено впустую. Практически.
Выдыхаю. Наверно, можно ещё полежать пару минут, чтобы прийти в себя.
Обеспокоенно переворачиваюсь на бок, поджимаю под себя ноги. Страх не собирается
покидать тело: всё кричит, скребется, ноет. Едва перед глазами возникает картинка
поминального стола, или осколка в руках Карины, я содрогаюсь. Не хочу осознавать то, что видела. Потеря таких близких людей, как сестра или друг не укладывается в моей
голове, не рассматривается, ка нечто реальное, сбыточное, возможное. Прикусываю губу, хмурюсь: в глубине душе понимаю глупость произошедшего, но всё равно почему-то
боюсь.
Смотрю на часы.
Можно полежать ещё пять минут.
Переворачиваюсь на другой бок.
И присниться же такое! Вот хоть пиши письмо в высшие инстанции, чтобы избавили
навсегда от сновидений. Ужас. Чувствую себя отвратительно. До сих пор улавливаю в
воздухе запах крови, и немею от страха, от боли, от потери. Мне без Карины никак нельзя.
Нет-нет. Никак. Она даже не представляет, как много значит для меня, какую большую
роль играет в моей жизни.
Выдыхаю и ложусь на спину.
Я до сих пор помню, как лет в шесть сидела с крошечной Кариной дома, покародители
были на работе. Помню эти бешеные эмоции: этот страх за неё, за её самочувствие, за её
безопасность. Голова всегда шла кругом, и эти ощущения настолько въелись мне под кожу, что я не могу от них избавиться, и по сей день. Дикое переживание, безумная тяга, волнение, страх: я засыпаю и просыпаюсь с этими чувствами. Считаю себя обязанной
охранять её, защищать. Считаю себя её опорой, противоядием, водой в засуху. Я та, кто
должен быть у сестры постоянно, регулярно, беспрекословно. Я та, кто ей нужен!
Почему она этого не понимает? Почему отталкивает меня?
Я отдала ей часть своего сердца, часть своей жизни. И мне больно от той мысли, что она
больше во мне не нуждается.
Я грустно выдыхаю, проваливаюсь в размышления, а когда выплываю из них,
обнаруживаю стрелку часов далеко за пределами семи.
- Черт, - подрываюсь, бегу в ванну. Она закрыта. Бью по двери кулаком. – Эй, я
опаздываю! Пожалуйста, впусти меня.
- Не мое дело, - отрезает сестра, и я раздраженно выдыхаю. Ну, почему, порой, от
безмерной любви хочется свернуть ей шею?
- Карина!
- Отвали, - пропевает она, на что мне приходится никак не среагировать: драка утром – не
самое хорошее начало дня.
Иду в комнату, надеваю мятый свитер и джинсы. В портфель забрасываю то, что лежит на
столе: надеюсь, мне повезло, и это именно те учебники, которые нужны. Затем нервно
несусь на кухню. Рассыпаю сначала заварку, потом сахар, ударяюсь коленкой о ножку
стола и рычу, словно дикая, от злости.
- Потише, - усмехается мама, и я раздраженно встречаю её на пороге. – Ты так соседей
спугнешь.
- День не очень.
- Нужно было ставить будильник.
- Он не сработал, - лгу и язвительно усмехаюсь: на самом деле я даже забыла о том, что
такая функция существует в моем телефоне. Как-то мысли о стае совершенно вытеснили
мысли о жизни. – Почему Карина так долго в ванной? Ей что не надо в школу?
- У неё первая физкультура. – Мама достает себе чашку и ставит её на стол.
- И что?
- Вчера ей было нехорошо. Так что наворачивать круги по залу для неё сейчас не лучшая
идея.
- О, ну да. Это ведь Карина: её ветром снесет, снегом заметет, дождем намочит…
- Перестань, - мама усмехается. – Хватит язвить. Лучше давайте сегодня устроим
девичник. Папа возвращается послезавтра из Москвы.
- И ты хочешь отметить последние дни без него?
- Я хочу просто посмотреть фильм со своими детьми, это смертельно? – она заливает
кипяток себе в чашку и облокачивается спиной о холодильник. – Купим мороженое и
включим «Сумерки».
- Оу, мама. Какие «Сумерки»? – я недовольно закатываю глаза. – Ты что сегодня дома?
- Да. У меня выходной, и я не собираюсь провести его в одиночестве. Если не хочешь
смотреть этот фильм, найди другой. Мне все равно. Главное, просто побыть вместе.
- Не думаю, что Карина обрадуется такому предложению.
- Заодно и помиритесь, - улыбается мама. – Нельзя вечно воевать друг с другом.
- Не мне надо об этом говорить, - допиваю чай и выдыхаю. – Ладно. Приду после занятий
по русскому языку, и посмотрим что-нибудь.
- Вот и договорились. – Целую маму в лоб, и иду к выходу. – У тебя есть деньги на
автобус?
- Да.
- Позвони, когда доедешь.
Киваю, хотя прекрасно осознаю, что не стану перезванивать. Мама тоже это понимает, но
никак не может отучить себя от привычки видеть во мне семилетнего ребенка.
Естественно, в школу я опаздываю.
Учительница по литературе не хочет впускать меня в кабинет. Отчитывает, поучает, в
общем, расслабляется и получает удовольствие. Я стаю и терпеливо выслушиваю все её
причитания, хотя в мыслях представляю, как подхожу и грубо ударяю её головой о стол. О, прекрасные мысли.
После этого урока, в кабинет приходит мой классный руководитель. Она худая. Уставшая
