– На свете уже случилось множество подобных примеров. Говорят, в Англии выплыла рыба, которая сказала два слова на таком странном языке, что ученые уже три года стараются определить, что это за язык, но пока не определили.
Мама засмеялась и предположила, что ученые ничего не поняли, поскольку были интеллигентные люди. Она имела в виду, что рыба матюгнулась.
Я не поняла, что за рыба такая, а Викентий объяснил: это из «Записок сумасшедшего». А потом извиняющимся тоном:
– Похоже, я глупо пошутил.
Однако я оценила его шутку, и даже попросила ее повторить. Потом мы долго обсуждали знакомство жениха с родителями, и как лучше это организовать. В общем, мой визит закончился на оптимистической ноте, хотя все равно ложка дегтя напоследок меня поджидала. Я не оставила телефона Фила, чтобы туда не звонили, обещала звонить сама, и, конечно, мама приняла это чуть не со скрежетом зубовным, но поостереглась сильно выступить.
Закрывая за мной дверь, она окликнула меня и сказала вслед:
– Ты совершаешь большую ошибку. Замуж тебе надо выходить за студента-заочника, политехника.
Я возвращалась домой, хотя дом Фила не был моим домом. Я думала о том, что попала в новую западню. Как я приведу к ним Фила, когда они считают, что он жених, а сам Фил об этом не догадывается? И вообще я очень сомневалась, что Фил жаждет пойти туда в гости.
Кое-что о женах Фила я все-таки знала. О второй почти ничего: она была его аспиранткой, и брак был совсем коротким. Зато кое-что проведала о первой. Она инженер, после Фила опять вышла замуж. Я видела ее фотографию вместе с дочками – Верой и Надей. Симпатичные, но не красавицы.
С дочками Фил общался, когда приезжал в Москву, и то не каждый раз. Однажды они были в Ленинграде, он совершил с ними прогулку по городу, отвел в Эрмитаж и в Кунсткамеру, но жили дочки у друзей отчима. «Где их здесь разместить?» – он обвел руками комнату. В укор ему я это не поставила, хотя я бы легко разместила. А может, дочери приехали с бывшей женой, и ее мужу было бы неприятно, остановись они у Фила? Кстати, он девочек не удочерил. Чтобы алименты получать? В общем, обсуждать со мной все это Фил явно не собирался. Он и по телефону с девочками редко разговаривал – по праздникам. Так у них было заведено. В общем, отношения были холодноватые, наверное, потому, что расстояние расхолаживает. А может, все совсем не так, как кажется со стороны. У старшей, Веры, Фил даже побывал в школе. С этим была связана история о второй в жизни влюбленности Фила.
Случилась влюбленность во втором или в третьем классе, когда он занимался в бассейне. Вместе с ним в бассейн ходила худенькая, длинненькая, очень складная девочка. Когда она плыла на спине, то всплески рук напоминали ему крылья лебедя, и вся она, с черными миндалевидными глазами и длинной шеей, стала напоминать ему лебедя. Потом Фил перестал ходить в бассейн и больше ее не видел. Но первую, парижскую, влюбленность Фил вспоминал, а вторую нет. Зато у второй случилось продолжение.
Однажды, когда бывшая жена Фила с мужем отдыхали за границей, дети жили со старой родственницей, а Фил находился в Москве в командировке, потребовалось зайти в школу. Старшая дочь Вера подралась с мальчиком (или он с ней подрался), разбила ему нос, и теперь без родителей ее не пускали на занятия. Дочь сказала, что их классная, математичка, страшная сволочь и давно ее ненавидит. Она перехватила записку, в ней Вера называла ее прозвищем, которое все знали, и сама математичка знала. Она стала их классной в четвертом классе, и ей придумали прозвище Нефертётя, потому что своей вытянутой шеей она напоминала Нефертити. А позже ее переименовали в Нефертитьку, то ли дети подросли и набрались цинизма, то ли кто-то из взрослых надоумил – кроме длинной шеи училка обладала выдающейся грудью.
Фил пошел утрясать школьный конфликт, увидел Нефертитьку и оценил ее незаурядный бюст. Сама она тоже была не худенькой, и из всего телесного богатства вырастала лебединая шея с маленькой аккуратной головой и хорошеньким личиком. Фил сказал, что прозрение пришло не сразу, хотя с первых мгновений училка ему кого-то напоминала. Если бы не родимое пятно над верхней губой, наверное, он не вспомнил бы, что Нефертитька – его вторая любовь.
Приглашение в гости к родителям я Филу, разумеется, так и не передала. Спросила как бы невзначай, не хочет ли он с ними познакомиться, а Фил ответил: «Уволь меня, пожалуйста, от семейных обедов».
У меня было два выхода: рассказать Филу все, как есть, или рассказать матери все, как есть. Оба варианта грозили мне потерей. Фил не собирался на мне жениться, и мои семейные дела были ему не нужны. А мать, я была уверена, не то что проклянет, она окончательно порвет со мной отношения. Мне предстоял выбор, с кем остаться. В глубине души я давно выбрала Фила, а мать пусть остается со своим Викешей.
