Все еще в ужасе, я выполз на открытое место, припадая к земле, чтобы показать покорность. Волк развернулся и потрусил к ручью, но по пути остановился и посмотрел на меня через плечо. Это означало приглашение следовать за ним, что я и сделал, стараясь держаться на расстоянии.
Добравшись до ручья, он поднял ногу и пометил спутанную траву там, где я раньше вставал на колени. Глянув вниз, я увидел кучку помета, не похожую на фекалии других животных, с которыми когда-либо сталкивался. Рядом с ней в мягкой грязи отпечатался четкий след лапы горного льва.
Пумы редко встречаются в Восточной Канаде, но их видели в Нью-Гэмпшире, Мэне и Нью-Брансуике. Они охотятся поодиночке, а летом подросшие детеныши покидают матерей и отправляются на поиски собственной территории. С волками они конкурируют только за добычу. Одинокий горный лев сильнее одинокого волка, но стая может одолеть горного льва.
Помимо этого, о пумах я знал только то, что они убивают из засады, прыгая на спину добычи и перекусывая шею.
Сегодня вокруг меня не было защиты стаи, той безопасности, которую дарит превосходство в численности. Я наклонялся к ручью в одиночестве, как на блюдечке преподнося себе пуме поблизости, – той оставалось лишь прыгнуть сверху и нанести смертельный удар.
Молодой волк вовсе не пытался убить меня. Он хотел сохранить мне жизнь.
Среди волков нет места любви. У них в ходу безусловные обязательства. Если волк выполняет свою работу, свои пожизненные обязанности, он становится частью семьи. Другие члены стаи дополняют его. Молодой волк защищал меня не из-за эмоциональной связи, а потому, что я считался ценным членом стаи – увеличивал ее численность, укреплял позиции на охоте из засады или в борьбе против соперничающих стай. Но еще и потому, что я был человеком и благодаря мне стая изучала людей, с которыми им все чаще приходилось делить территорию.
И все же в глубине души, в той части, где все еще сохранился человеческий взгляд на мир, я желал, чтобы волк защищал меня, потому что любит так же сильно, как я его.
На следующий день после того, как меня чуть не убил горный лев, я понял, что пришло время покинуть стаю. Я положил в карман комбинезона немного мяса, добытого прошлой ночью, и направился на восток. Волки отпустили меня без подозрений. Вероятно, решили, что я направляюсь к ручью или в дозор. У них не было причин полагать, что я не вернусь.
