Одиссей Полихроніадесъ полностью

Г. Благовъ еще прежде не разъ совтовалъ Бакеву ходить туда какъ можно рже. Онъ находилъ, что у Бреше нтъ ни ума, ни познаній, ни вжливости, и самъ онъ держалъ себя съ нимъ очень сухо, очень осторожно и видлся съ нимъ только по необходимости и рдко. Въ город давно у насъ ходили слухи о томъ, будто между Россіей и Франціей посл Парижскаго мира состоялся секретный договоръ, чтобы во всемъ на Восток дйствовать заодно и согласно поддерживать другъ друга. Шептали наши архонты даже, что наврное есть предписаніе обоимъ консуламъ быть во всемъ гд можно заодно. Было ли это предписаніе или нтъ (я думаю тоже, что было), но г. Благовъ, несмотря на все свое личное отвращеніе къ Бреше, нердко поддерживалъ его въ Порт, и въ длахъ у нихъ столкновеній никогда не было. Стараясь удовлетворить свирпаго француза во всемъ, что прямо касалось службы, г. Благовъ являлся всегда одинъ изъ первыхъ, въ мундир, поздравить его въ день рожденія императора и т. п., но въ частной жизни онъ удалялся отъ него, насколько могъ, не нарушая приличій. Никогда никто не видалъ ихъ вмст на прогулк; никогда Бреше не игралъ въ карты у Благова; обдалъ у него только съ другими консулами, очень рдко. Я узналъ поздне, что Благовъ особенно сталъ осторожне съ Бреше и вмст съ тмъ сталъ меньше давать воли собственной вспыльчивости и гордости съ тхъ поръ, какъ и ему случилось выслушать въ дом Бреше две-три вещи, возмутившія его до невроятія.

Однажды говорили они о войн и военныхъ подвигахъ, и Бреше сказалъ Благову:

— Вашъ Суворовъ, напримръ, былъ генералъ дикій. Онъ длалъ разныя гримасы, чтобы забавлять свою орду!

У Благова на первый разъ достало столько выдержки, что онъ только отвчалъ:

— Это правда! Мы за это его очень любимъ!

На такой отвтъ г. Бреше не нашелъ уже новыхъ возраженій.

На другой разъ было хуже. Мадамъ Бреше начала безразсудно порицать всхъ христіанъ Востока — грековъ, сербовъ и болгаръ. Разсматривая одинъ рисунокъ Благова, она сказала:

— Правда, эти одежды красивы только на бумаг, но въ натур эти люди такъ грязны и такъ низки!..

— Вы находите? — отвчалъ Благовъ спокойно, — Я не совсмъ согласенъ; я нахожу, что они гораздо опрятне и во всхъ отношеніяхъ лучше европейскихъ рабочихъ (онъ не сказалъ французскихъ, но европейскихъ), которыхъ и я имлъ несчастье видть, — прибавилъ онъ потомъ.

Мадамъ Бреше вспыхнула и воскликнула:

— Вы хотите сказать о парижскихъ рабочихъ… О, эта бдная Франція! Она подобно прекрасной женщин въ высшемъ свт, которой вс завидуютъ, потому что она миле и умне всхъ…

А Благовъ ничуть, повидимому, не сердясь и улыбаясь ей, сказалъ:

— Франція много измнилась. Красавица въ пятьдесятъ лтъ не то, что въ двадцать пять… Не правда ли?

Тогда вмшался мужъ и грубо и прямо спросилъ:

— Вы разв грекъ, monsieur Благовъ?

А Благовъ ему:

— Не грекъ, но, конечно, если бы мн выбирать, то я скорй желалъ бы быть грекомъ, чмъ парижаниномъ.

— Я позволю себ сомнваться въ этомъ! — сказала мадамъ Бреше. (Хорошо, что это сказала она, а не мужъ.)

При этомъ разговор присутствовали Коэвино и драгоманъ Какачіо. Они оба говорили, что онъ былъ веденъ тихо, даже съ улыбкой; но, глядя на лица и слыша тонъ обоихъ консуловъ, становилось непріятно и страшно. Во взглядахъ ихъ и въ тон дышало столько сдержанной вражды и усилій воли, чтобы побдить въ себ гнвъ и ненависть, что надо было изумляться, какъ они оба въ этомъ случа хорошо владли своими страстями.

Съ тхъ поръ-то, какъ я сказалъ, Благовъ особенно сталъ остерегаться всякой близости съ Бреше и всякихъ разговоровъ съ нимъ, выходящихъ за черту необходимости. Предчувствуя возможность такого оскорбленія, котораго онъ простить будетъ не въ силахъ, честолюбивый молодой человкъ не хотлъ запутывать себ карьеры какимъ-нибудь ненужнымъ затрудненіемъ, какою-нибудь громкою исторіей, которая могла кончиться быть можетъ и въ ущербъ его служб (особенно, если эти слухи о тайномъ соглашеніи были справедливы). Онъ былъ вмст съ тмъ увренъ въ своей энергіи и не считалъ нужнымъ раздражаться и возбуждать ее въ себ безъ крайности. Этотъ человкъ былъ удивительно даровитъ и обиленъ тмъ, что зовутъ рессурсы, богатъ разными средствами жить и вести трудную борьбу жизни человческой.