— Г. Благовъ очень умный молодой человкъ и, несмотря на молодость свою, хорошо понимаетъ и страну и свои обязанности; но и онъ можетъ иногда ошибаться. Уголовный судъ — это ошибка. Нтъ примра, чтобы въ Турціи такого рода тонкіе уголовные процессы ршались бы чмъ-нибудь. Другое дло убійство, грабежъ, драка… Эти преступленія еще судятся… Но я желалъ бы знать, какой это русскій консулъ найдетъ врное средство выиграть въ Турціи уголовную тяжбу противъ Марко-бея, предсдателя тиджарета, и его брата, Петраки-бея? Благовъ говоритъ, что будущій тульчинскій консулъ можетъ дйствовать посредствомъ ловкости и дружбы съ кади. Но во-первыхъ консула тамъ еще нтъ; а во-вторыхъ надо полагать, что турки, за малыми исключеніями, боятся сближаться дружески съ иностранцами; они боятся своего начальства, боятся доносовъ, стыдятся своего незнанія европейскихъ обычаевъ, боятся проговориться… Кади тульчинскій, какъ и вс другіе кади и моллы, знаетъ, что они на мст долго не остаются. Что ему любезность консула, когда Петраки-бей ему взятку дастъ? Онъ спшитъ нажиться. Положеніе этихъ людей тоже не легкое. Люди они семейные, привыкли имть по нскольку женъ. А тутъ перезды съ мста на мсто. Правительство само разорено и въ платежахъ не всегда аккуратно; это не то, что Россія или Англія, гд общество стоитъ на прочныхъ основахъ. Жизнь турецкихъ судей и чиновниковъ въ этихъ отношеніяхъ тяжка, страданія турокъ теперь быть можетъ нердко глубже нашихъ, но ими никто не интересуется. Что кому за дло до бдности и разоренія турецкихъ семействъ, до ихъ домашнихъ горестей?.. Войди ты въ жилище кади, ты увидишь опрятность, нкоторое изящество, потребность даже роскоши… Какъ же удовлетворить этому? На любезности консуловъ шелковыхъ шубокъ на рысьемъ мху тремъ женамъ не сошьешь, черкешенку имъ въ помощницы не купишь. Чубуки съ янтарями и серебряныя чашечки для кофе не заведешь! А Петраки-бей даетъ и на шубку, и на чубукъ, даже на черкешенку… Онъ самъ отыщетъ ему даже эту черкешенку! И турки, мой другъ, люди, и у нихъ есть душа, желанія, нужды и горести! Что жъ длать! Вотъ теб и уголовный судъ. Быть драгоманомъ русскимъ? это дло другое. Достигни этого, и тогда Исаакидесъ дастъ теб, по крайней мр, 200 лиръ золотыхъ, теперь же. Положимъ, дло его не совсмъ чисто; есть подозрніе, что нкоторыя расписки украдены имъ у бея. Но теб что до этого за дло? Ты этого знать не обязанъ. И много ли длъ въ торговомъ суд такихъ, чтобъ одинъ былъ чисть, а другой вовсе нечистъ? Мн, какъ предсдателю тиджарета, тоже нтъ до этого дла. Я, конечно, насколько позволяетъ мн законъ, буду защищать бея, ибо консулы завели обычай и въ правомъ, и въ неправомъ дл защищать своихъ подданныхъ. На насъ, турецкихъ чиновникахъ, поэтому лежитъ прямая обязанность сколько возможно отстаивать права турецкихъ подданныхъ противъ иностранныхъ. Консулы хвастаются другъ передъ другомъ количествомъ процессовъ, которые они выиграли неправдой. Турція — это для нихъ арена самоуправства и молодечества и больше ничего. Ты знаешь, что длаютъ французскіе консулы? Или лучше сказать, чего только они не длаютъ? Итакъ мн дла нтъ до вашихъ сдлокъ съ Исаакидесомъ; будучи судьей, я свидтелемъ быть не могу. Тебя я люблю и вижу твое горе. Возьми деньги съ Исаакидеса, переведи тяжбу съ Шерифъ-беемъ на себя и будь покоенъ. Если Исаакидесъ впослдствіи проиграетъ дло — ты тхъ денегъ не потеряешь, которыя возьмешь съ него въ задатокъ теперь. Не выиграешь лишь той части, которую выдалъ бы теб Исаакидесъ при взысканіи съ бея всего. Что касается до Петраки-бея, то въ соглашеніе съ нимъ не входи и ничего ему не уступай и не плати теперь. Достань себ мсто русскаго драгомана, возьми 200 лиръ съ Исаакидеса, возьми отпускъ и позжай скорй въ Тульчу. Я теб дамъ письмо къ одному жиду, банкиру въ Константинопол, которому, я знаю, много долженъ тульчинскій теперешній паша. Онъ приметъ тебя хорошо, и съ рекомендаціей этого жида ты иди къ паш смло. Онъ будетъ на твоей сторон, сколько есть силъ. Вотъ теб еще совтъ. Въ сношеніе съ Петраки не входи, а если будетъ очень трудно, дай Марко-бею, его брату, предсдателю тиджарета, хорошую взятку. Это все-таки облегченіе.
Когда Чувалиди это сказалъ, отецъ мой говорилъ, что онъ вскочилъ отъ изумленія на диван.
— Какъ брату родному противъ брата дать взятку? Но вдь они не въ ссор, и вс дла у нихъ вмст?
А Чувалиди, сказывалъ отецъ, какъ демонъ улыбался и смотрлъ на него…
