Город Ла Валлетта разделен на пять частей, каждая из которых считается отдельной крепостью. Они носят названия: Читта Нова, Читта Витториоза, Сенглея, Бурмола и, наконец, Флориана.
Последняя часть является предместьем.
На наш взгляд, разномастное и смешанное население, обитающее на Мальте, с лихвой унаследовало все пороки народов, поочередно владевших островом, при этом старательно избежав перенять любые их положительные качества.
Отправьтесь в какой угодно конец Средиземноморья, и повсюду вы встретите мальтийцев, торгующих водкой, занимающихся контрабандой и содержащих игорные и публичные дома, причем в этом ремесле с ними соперничают греки.
Правдивость им совершенно неведома, и если убийства на острове теперь не так уж часты, то объясняется это исключительно суровостью английских законов. Но при всей их суровости, законы эти не оказывают всего того влияния, какое они могли бы оказывать, поскольку правосудие мальтийских присяжных весьма напоминает правосудие похитителя баранов, который должен судить похитителя овец, а как сказал Шекспир:
A fellow feeling makes them wondrous kind.Что можно перевести такими словами:
"Чувство товарищества делает их удивительно снисходительными".
Если бы я имел честь представлять на Мальте британское правительство, то без всяких колебаний подчинил бы мальтийцев закону военного времени.
Последнее и одновременно одно из самых убедительных доказательств того, что мальтийцев следует обуздывать посредством установлений более суровых, чем наши, — это убийство достойного уважения и скорби офицера, г-на Грейвса, капитана порта, произошедшее в 1856 году. Ему нанес ножевое ранение в живот мальтийский лодочник, которого он то ли наказал, то ли оштрафовал за неповиновение портовым правилам. Офицер умер вследствие этого ранения, а добросовестные присяжные, судившие убийцу, торжественно оправдали его».
Вернемся, однако, к нашему повествованию и расскажем, что мы видели собственными глазами.
Как только все кругом заметили, что капитан вернулся из портового управления со свидетельством о праве свободного сношения с берегом, вокруг нас образовалось огромное скопление лодок: одни были нагружены овощами и фруктами, другие были пусты и стояли в ожидании, чтобы отвести нас на берег, когда у нас будет разрешение на высадку.
Разумеется, можно было добраться до берега на одной из наших шлюпок, но это означало бы с самого начала испортить отношения со всеми обитателями порта; так что мы сели в мальтийскую лодку и направились к знаменитой пристани, которая на языке лингва франка известна под названием Никс-Манджаре и где собирается весь тот изголодавшийся сброд, что кормится за счет путешественников и приветствует вас назойливым повторением слов, давших название этой части порта.
На мой взгляд, только неаполитанские нищие могут поспорить в безграничной наглости и неукротимой настырности с этими голоногими и желтокожими стервятниками, нападающими на несчастных иностранцев, как только те ступают на землю Ла Валлетты.
Нам удалось избавиться от этих попрошаек лишь в тот момент, когда нас отделила от них дверь гостиницы.
К сожалению, я забыл название этой гостиницы, оказавшейся превосходной.
