Эта долина, менее холодная и более плодородная, оказывается влажной и дождливой. Один из все той же породы людей, которых прельщают выси и горные вершины, спускается с гребня высокой горы и говорит:
"По другую сторону этой горы находится море. Мы обитаем на острове, но по другую сторону моря находится земля, богатейший материк. Там растут пальмы, отягощенные отменными плодами. Солнце ласкает эту благословенную землю своими оплодотворяющими взорами, воздух там теплый и благоуханный, дождь идет лишь изредка, и к тому же тамошняя почва, песчаная и алчущая влаги, с жадностью выпивает льющуюся с неба воду, так что грязи там не увидишь. Давайте построим лодки и отправимся туда".
Ярость, охватившую торговцев деревянными башмаками при одной лишь мысли отправиться на землю, где никогда не бывает грязи, невозможно описать. С великим трудом удается вырвать из их рук того, кто внес это анархическое предложение. Говорить, что край, где они живут, окружен водой, — какая глупость! Что на юге есть материк — какая чушь! Что надо покинуть край, где можно продать столько деревянных башмаков и продать их так дорого, — какое преступление! Заявить, что надо соорудить лодки — да это же глупость, чушь и преступление! Все тотчас же воздвигают костер и сжигают на нем опасного безумца.
Спустя три года народ поселяется на американском континенте. Торговцы деревянными башмаками провозглашены королями, поскольку привели туда народ. Они застают там другие племена и объявляют им войну, чтобы цивилизовать их. Ровно половина эскимосов убито, но, поскольку американцев убито на одного больше половины, эскимосы радуются, кичатся победой и обожествляют торговцев деревянными башмаками, стяжавших им эту славу.
И тогда появляется новый поэт-пророк, который говорит:
"Давайте любить друг друга.
Завоевание — занятие страшное и глупое.
Солнце не бог, а лишь взор бога.
Женщинам лучше было бы не умащать впредь волосы прогорклым и вонючим рыбьим жиром".
Поскольку нравы уже смягчились, его приговаривают всего лишь к каторге.
