Ближе к нашему времени некий человек выказывает искреннюю любовь к правде и справедливости, одновременно с искренней ненавистью к кривде и несправедливости. И тогда те, для кого кривда и несправедливость являются родовым наследием, заодно с теми, кто избрал ремеслом критиковать их, хотя вполне мог бы стать и жестянщиком; те, кто придает большое значение успеху своих выступлений в суде, а вовсе не успеху дел, которые они ведут, и критикуют злоупотребления не для того, чтобы искоренить их, а для того, чтобы подгрести их под себя, — тогда две подобные категории людей вместе делают вид, будто им ничего не известно о существовании этого человека. Однако они внимательно слушают его, читают его сочинения и делают выписки из них. Но, тем не менее, если вдруг они замечают, что какие-то прохожие остановились и внимают его речам, в ход идет крайнее средство.
"Не правда ли, — говорят они прохожим, — этот человек весьма остроумен, и все, что он говорит, вполне забавно и в то же время мило изложено? Невозможно высказывать более прелестные парадоксы. В этих легкомысленных людях действительно немало очарования".
Затем они находят ему насмешливое прозвище, которое вроде бы выглядит комплиментом, а на самом деле является глумливым ярлыком, предназначенным для того, чтобы низвести все, что скажет этот человек, до уровня грубоватой шутки и полного вздора: они будут называть его остроумным автором того-то или того-то. С этого времени дело наполовину сделано.
Впрочем, время от времени, когда одна из тех реформ, за какие он ратовал, становится неизбежной, они покидают дом, готовый вот-вот обрушиться, и спешат присоединиться к тем, кто этот дом сносит; они перечитывают выписки, сделанные ими из того, что он говорил, очищают высказанные им мысли от всего остроумного и самобытного, что в них можно отыскать, а затем делают из этого нечто тяжеловесное, бездушное и скучное. Нет никакой возможности называть их остроумными авторами того-то или того-то; да они и сами объявляют себя, что не вызывает споров и возражений, людьми серьезными; они запросто вступают в политику, в академии и т. п. и, когда разведчик, первооткрыватель, снова встает на путь критики очередных злоупотреблений, наблюдают за его действиями, вновь принимаясь за выписки и говоря:
"Право, можно лопнуть от смеху! Честное слово, ну нет никого острее на язык, чем этот остроумный автора того-то или того-то".
Еще ближе к нашему времени… Однако это будет уже чересчур близко. Так что на сегодня хватит».
* * *
