— Растите, чтобы стать опорой Италии; учитесь, чтобы стать ее славой; у вас великая отчизна, будьте достойны ее, и пусть Господь ниспошлет вам благословение, изгнав из нее нечисть, которая ее подтачивает.
Затем он дал им две muzze mute;[16] вместе с подаяниями, сделанными прежде, это унесло все, что оставалось от четырех франков тридцати сантимов, имевшихся у генерала, когда он явился в дом Векки.
Чуть дальше в воздухе стал ощущаться аромат кофе, заставивший затрепетать ноздри генерала.
Это приятное благоухание доносилось из первого этажа дома, смотревшего на дорогу: хозяйка, жена моряка, жарила в жестяной банке кофейные зерна.
Привлеченный запахом, Гарибальди вошел в дом.
— Синьора, — спросил он женщину, — а вы не продаете этот кофе, который так хорошо пахнет?
— Нет, синьор, — ответила она, удивившись вопросу, — я готовлю его для своей семьи.
Гарибальди несколько раз с наслаждением втянул носом воздух, насыщенный парами кофе.
— Генерал, — обратился к нему Векки, — хотите, я назову ваше имя, и через несколько минут вам приготовят чашку кофе?
— Нет, нет! — воскликнул Гарибальди, обращаясь в бегство.
По возвращении на виллу Спинола они застали там Рипари, являющегося ныне главным врачом Южной армии; вместе с Биксио он дожидался генерала.
Настал час обеда; за столом все дурачились, устраивая друг другу то, что в мастерских художников называют шкодами. По всякому поводу собравшиеся упоминали 30 апреля, и дата эта служила источником веселых розыгрышей.
За десертом, зная особое пристрастие Векки к сластям, генерал воспользовался минутой, когда тот повернул голову в другую сторону, и напичкал его кофе сахаром.
Отведав кофе, Векки посетовал, что напиток обратился в патоку.
— Да ладно тебе, — промолвил Рипари, — сегодня же тридцатое апреля!
Однако шутка произвела действие, которого никак не ожидал Рипари: вместо того чтобы проглотить кофе, Векки подавился им, и кусочек сахара, не успевший раствориться, застрял у него в дыхательном горле.
Векки понял, что ему угрожает та самая смерть, которая свела в могилу Анакреонта: по словам всех его биографов, он задохнулся, подавившись виноградной косточкой; такое уподобление поэту из Теоса было для Векки тем огорчительнее, что, вместо того чтобы дожить, как тот, до девяностолетнего возраста, сам он прожил всего лишь сорок пять лет, то есть ровно вдвое меньше. Он поднялся из-за стола, предпринимая невероятные усилия для того, чтобы отхаркать кусочек сахара, упорно не желавший раствориться, а затем, то и дело спотыкаясь, вышел из обеденного зала, пересек гостиную и рухнул на пороге комнаты генерала.
Биксио увидел, как он упал, и поднялся из-за стола.
Рипари, по вине которого все это случилось, в свой черед вскочил из-за стола и хотел было броситься на помощь Векки, но генерал опередил его, держа в руке графин с водой, и, увидев, что у Векки, катавшегося по полу, побагровело лицо, и подумав, что у бедняги мозговое кровоизлияние, вылил ему на голову все содержимое графина.
Лечебное средство оказалось действенным. Благодаря отчаянному усилию Векки удалось избавиться не только от смертоносного кусочка сахара, но и от всего, что ему предшествовало.
Гарибальди поднял Векки: тот был спасен.
Со своей обычной серьезностью генерал поздравил его со счастливым исходом этого опасного происшествия.
Затем, обращаясь к остальным сотрапезникам, он произнес:
— Теперь вы видите, господа, от чего порой зависит жизнь человека. Я запрещаю всем упоминать сегодня тридцатое апреля.
Приказ был неукоснительно выполнен.
После полдника, проходившего всегда наедине с Каттиной, генерал обычно прощался с гостями и вместе с самыми близкими своими соратниками отправлялся на прогулку по примыкавшему к вилле саду, взбираясь всякий раз на самые высокие его точки и отдавая предпочтение тем из них, откуда взгляду открывалась как можно большая часть морского пространства.
Постоянно озабоченный мыслями о походе на Сицилию, он отыскивал место, пригодное для посадки людей на суда.
От своих привычек он не отступил и в тот день. В половине четвертого он попрощался с посторонними, собрал своих апостолов и углубился вместе с ними в великолепные зеленые массивы виллы Спинола.
По всей вероятности, именно в тот день, предполагая, что посадка состоится, Гарибальди выбрал для нее место.
Векки пригласил всех друзей генерала отужинать; все добросовестно явились к назначенному времени, не было только Биксио.
Его ждали минут десять, но он так и не пришел; все сели за стол, надеясь, что это ускорит его приход, но он не появился; в ход пустили все средства заклинания, даже тосты за его здоровье, — все было бесполезно.
Дело дошло уже до жаркого, как вдруг дверь распахнулась и на пороге появился Биксио; лицо его выражало крайнюю озабоченность.
Все поняли, что произошло нечто серьезное.
— Что случилось? — в один голос спросили его сотрапезники.
— Скверные новости! — произнес Биксио и, вынув из кармана бумагу, зачитал ее вслух.
