— Я предполагал ваш отказ и принял соответствующие меры. Предоставьте в мое распоряжение надежного человека, который доставит вот эту депешу маркизу ди Трекки, доверенному адъютанту короля. Весь вопрос заключается в том, чтобы во второй раз получить от его величества то, что он уже дал нам один раз, а мы имели глупость затерять. Однако оцените последствия задержки: три дня понадобится для того, чтобы добраться до Турина, два дня — чтобы перевезти боеприпасы в Геную или отправить туда приказ выдать их; два дня — чтобы эти боеприпасы смогли попасть к нам; итого семь пропавших дней, не считая того, что всеми этими приказами, передаваемыми от одного лица к другому, мы бросаем тень на короля, который не может официально фигурировать в данном деле. Я уж не говорю вам о несчастных сицилийцах, ждущих нас, словно мессию. Короче, поразмыслите, вот мое письмо маркизу ди Трекки, адъютанту короля.
Комендант взял письмо и прочитал его; оно содержало следующее:
Манера, в какой Тюрр обращался к личному адъютанту короля, не оставила более никаких сомнений у коменданта.
— Возьмите все, что пожелаете, — сказал он Тюрру. — Понятно, что с военной точки зрения я совершаю служебный проступок, но я совершаю его ради блага моего короля и счастья Италии.
Тюрр уже почти был готов во всем признаться коменданту, то есть сказать ему, что королю Виктору Эммануилу ровным счетом ничего не известно об экспедиции Гарибальди, но затем он поразмыслил о последствиях подобного признания и подумал, что пусть лучше отдельный человек получит выговор и даже понесет наказание, чем целый народ будет оставлен без помощи. И потому он от имени Гарибальди поблагодарил коменданта и взял сто тысяч патронов, три тысячи зарядных картузов и четыре пушки.
В конце концов комендант сделался таким же почитателем Сицилии, как и полковник Тюрр; он пожелал отправиться вместе с ним в Таламоне и лично передать в руки Гарибальди запас оружия, пороха и пуль; что он и сделал, пожелав ему успехов.
Находясь на борту судна, Гарибальди, как всегда, не носил никаких воинских знаков различия и был одет в красную рубашку с накинутым поверх нее пончо; когда ему стало известно о прибытии коменданта, он спустился в каюту и вскоре вышел оттуда в мундире пьемонтского генерал-лейтенанта.
Еще до прибытия в Таламоне, находясь в море, генерал написал свой первый приказ. Затем он вызвал полковника Карини и поручил ему зачитать этот приказ вслух.
Карини взобрался на крышу каюты, послужившую генералу письменным столом, и прочитал:
(Далее следует подробное описание организации корпуса.)
