Что же касается организации корпуса, то она такова.
Главнокомандующий: Гарибальди.
Начальник штаба: полковник Сиртори.
Манин — штабной капитан,
Кальвино — штабной капитан.
Майокки — офицер штаба.
Боркетта — офицер штаба.
Грициотти — офицер штаба.
Бруццези — офицер штаба.
Старший адъютант генерала: полковник Тюрр.
Причислены к штабу главнокомандующего: Тюкёри, Ченни, Менотти, Монтанари, Банди и Станьетти.
Личный секретарь генерала: Джованни Бассо.
Причислен к экспедиции в качестве гражданского комиссара: Франческо Криспи.
Весь корпус разделен на семь рот, и вот список их командиров:
Биксио,
Орсини,
Стокко,
Ла Маза,
Анфосси,
Карини,
Кайроли.
Начальник инженерной службы: Минутилли.
Главный интендант: Ачерби.
Врачи: Рипари, Больдрини, Цильяни.
Приведенная в надлежащий порядок, экспедиция снова двинулась в путь 9 мая, в половине четвертого утра.
В тот же день, в пять часов утра, добровольцы прибыли в Санто Стефано, где запаслись водой и углем.
Около трех часов пополудни они вновь вышли в море, проложив курс между Сардинией и Сицилией.
Утро 10 мая было использовано как на борту «Ломбардо», так и на борту «Пьемонте» для раздачи оружия всем семи ротам. Что же касается четырех пушек, хитростью добытых в Таламоне, то командующим артиллерией был назначен полковник Орсини, а его роту доверили майору Форни.
Когда раздача оружия закончилась, приступили к раздаче небольшого запаса красных рубашек и всех прочих предметов снаряжения, которые удалось добыть в Генуе.
Мы уже говорили, Гарибальди находился на борту «Пьемонте», которым командовал Кастилья. Именно «Пьемонте» прокладывал путь.
Биксио, имевший опыт капитана морского судна, командовал, как мы тоже упоминали, «Ломбардо».
Карини осуществлял командование личным составом.
Было условлено, что один корабль пойдет в кильватере другого и они по возможности не будут терять друг друга из виду, хотя зажигать ночные фонари запрещалось из опасения выдать движение пароходов неаполитанским крейсерам.
Море было спокойно и стоял густой туман: обстоятельства благоприятствовали экспедиции.
Десятого мая, в четыре часа пополудни, тот самый человек, охваченный манией самоубийства, что уже бросался в море с борта «Пьемонте» и вследствие реорганизации отряда оказался теперь на борту «Ломбардо», во второй раз кинулся в воду.
Биксио, постоянно находившийся на палубе, тотчас же дал приказ остановить судно и спустить на воду шлюпку с четырьмя добровольцами.
Как и в первый раз, ценой невероятных усилий удалось вытащить из воды этого безумца, едва подававшего признаки жизни.
После того как врачи — заметьте, что он и сам был врачом, — оказали ему помощь, необходимую в его состоянии, он был связан и оставлен под охраной двух часовых, которым было приказано не спускать с него глаз.
Это происшествие, как мы увидим позднее, было предопределено Провидением.
И в самом деле, «Ломбардо», остановившись ради спасения этого человека, потерял около двух часов и, следственно, сильно отстал от «Пьемонте», обладавшего к тому же еще и большей быстроходностью.
В ночь с 10 на 11 мая, полагая, что «Ломбардо» отстал из-за своего медленного хода, генерал Гарибальди приказал лечь в дрейф и стал дожидаться пропавшего из виду парохода.
То ли забыв о договоренности не зажигать огни, то ли желая дать «Ломбардо» возможность присоединиться к нему, на «Пьемонте» не только подняли на мачты фонари, но и оставили каюты освещенными так, как это бывает во время обычного плавания.
Со всеми этими огнями он предстал удивленным взорам тех, кто был на «Ломбардо», прямо у него на пути, словно перегораживая ему дорогу, и потому, естественно, был принят ими за вражеский корабль. Впередсмотрящие вызвали на палубу Нино Биксио, отдыхавшего в каюте, и после совещания с несколькими другими морскими офицерами, которые находились на борту в качестве добровольцев, и Карини, которого вызвали на случай боевой тревоги, чтобы раздать бойцам боеприпасы, было решено взять подозрительное судно на абордаж.
Поскольку все заставляло думать, что перед ними враг, ничего другого им не оставалось.
На «Пьемонте», со своей стороны, увидели, что к ним приближается какое-то паровое судно, но, не будучи уверены, что перед ними то самое судно, которого они ожидали, совершили маневр, чтобы пройти у левого борта подозрительного корабля.
Оказавшись на расстоянии человеческого голоса от него и желая снять все сомнения, с «Пьемонте» крикнули:
— Эй, на «Ломбардо»!
Между тем на палубе «Ломбардо» собрались старшие офицеры, моряки и другие добровольцы. Они услышали этот зов.
Карини хотел было ответить, но Биксио зажал ему рот ладонью.
