— Ни слова! — произнес он. — Это неаполитанский военный корабль, который узнал нас и хочет нас захватить.
Воцарилась тишина.
И тогда среди этой тишины послышался зычный голос Гарибальди, который дважды крикнул:
— Капитан Биксио! Капитан Биксио!
Сомневаться более не приходилось: перед «Ломбардо» было не вражеское судно, как многие полагали, а «Пьемонте».
— Черт бы вас побрал! — воскликнул Биксио. — Мы же договорились погасить огни, а вы тут устроили иллюминацию!
Затем корабли подошли почти борт к борту, и с помощью рупора Биксио объяснил причину задержки; после чего они снова двинулись в путь, и, поскольку уже близился рассвет, Гарибальди дал Биксио приказ следовать за ним на некотором отдалении.
Одиннадцатого мая, в половине четвертого утра, участникам экспедиции показалось, будто впереди они видят землю; но это ошибочное впечатление создавали облака, что вскоре, с восходом солнца, стало очевидно.
В половине седьмого на горизонте отчетливо вырисовалась группа Эгадских островов.
В десять часов утра пароходы были уже в непосредственной близости от Фавиньяны; «Пьемонте», по-прежнему шедший впереди, круто повернул направо.
— Вот черт! — снова выругался Биксио. — Что-то опять взбрело ему в голову!
И он приказал рулевому следовать тем же курсом, что и «Пьемонте».
Причиной этого маневра «Пьемонте» явилось то, что Гарибальди увидел английское торговое судно, вышедшее из порта Марсалы. Генерал направился прямо к этому судну и, как только они могли услышать друг друга, по-английски спросил капитана, находится ли в порту флот.
Англичанин ответил, что флот вышел из порта с час тому назад и направился к югу.
— А куда вы держите путь? — поинтересовался Гарибальди у английского капитана.
— В Геную, — ответил тот.
— Что ж, — продолжил Гарибальди, — сообщите в Генуе, что экспедиция генерала Гарибальди благополучно высадилась в Марсале.
«Пьемонте» повернул налево, и «Ломбардо» последовал за ним.
Проходя рядом с английским судном, Биксио бросил на его борт буханку хлеба, в которой находилось письмо в Геную.
В непосредственной близости от Марсалы они повстречали несколько рыбацких лодок и окликнули одну из них.
Лодка эта принадлежала добродушному толстяку по имени Страццера. Вначале он явно испугался, но затем успокоился, видя веселые лица добровольцев и слыша, что все что-то предлагают ему.
Страццера поднялся на борт «Пьемонте»; у Гарибальди были на него виды.
Прежде всего генерал убедился в достоверности того, что сказал ему англичанин. Имелось, правда, одно небольшое отличие.
Два корабля, имевшие стоянку в Марсале, «Стромболи», которым командовал Караччоло, внучатый племянник адмирала, повешенного в 1799 году по приказу Нельсона, и «Капри», которым командовал Актон, внук министра, немало поспособствовавшего тому, что адмирала повесили, и в самом деле находились вдали от порта, но «Капри» покинул его накануне, а «Стромболи» — всего лишь час тому назад.
Из этого вытекало, что, если бы доброволец, охваченный манией самоубийства, не бросился бы в море во второй раз и «Ломбардо» не потратил бы два часа на то, чтобы вытащить его оттуда, перед тем как отправиться дальше, пароходы Гарибальди напоролись бы на «Стромболи», который перегородил бы им вход в гавань и первыми же пушечными выстрелами призвал бы на помощь себе «Капри» и парусный фрегат «Партенопа».
Так что мы вполне имели право сказать, что происшествие с «Ломбардо» было предопределено Провидением.
Гарибальди удержал Страццеру на борту «Пьемонте» в качестве лоцмана.
Судно, управляемое генералом и капитаном Кастильей, вошло в труднопроходимый фарватер гавани.
«Ломбардо» следовал за «Пьемонте» на очень близком расстоянии.
Карини и Биксио находились на палубе; Биксио отдавал команды рулевому, кто-то занимался приготовлениями к высадке, а кто-то вообще ни о чем не тревожился, ибо, как они полагали, от них ничего требовалось, кроме как идти в кильватере «Пьемонте».
Но, вместо того чтобы идти в его кильватере, Биксио, видимо, предпочел избрать какой-то особый путь. Он вошел в гавань, словно не замечая подводных камней, окружавших его с обеих сторон.
— Осторожней, — сказал ему Карини, — а не то мы наткнемся на какую-нибудь скалу.
Биксио кинул на него умный и насмешливый взгляд и пальцем указал на два судна, на всех парах приближавшихся к порту.
— Видишь эти корабли? — спросил он.
— Да, конечно.
— Так вот, это «Стромболи» и «Капри».
— И что дальше?
— Что дальше? Как ты прекрасно понимаешь, пусть лучше они захватят «Ломбардо» с пробоиной в корпусе, чем целым и невредимым.
В то же мгновение они ощутили сильный толчок и услышали глухой треск: «Ломбардо» врезался в подводную скалу. В тот самый момент, когда «Ломбардо» получил повреждение, «Пьемонте» уже начал высадку.
Как ни велика была пробоина и как ни быстро поступала сквозь нее вода, у «Ломбардо» все же было достаточно времени для того, чтобы провести высадку.
И она началась.
