А потом злюсь на себя за это желание, злюсь, что позволила ему сделать то, что он сделал, злюсь на свой эгоизм и страх порвать с Коннором. И что потерялась среди нюансов правильного и неправильного, вместо того чтобы держаться черного и белого, в чем я могу разобраться.
После паузы Кейси уточняет:
– Вроде бы?
– Да. А что?
– Не понимаю. Раньше я от тебя подобного не слышала. – Еще одна пауза. – Ливи, что с тобой происходит?
– Ничего. Просто устала. Не высыпаюсь последнее время. – Особенно много думаю об Эштоне, лежа в кровати. Волнуюсь за него. Скучаю по нему. Сейчас я много времени провожу в постели.
– А ты говорила с доктором Штейнером?
Тяжко вздыхаю.
– Давно не говорила. – Ведь мне придется лгать ему, а делать этого я не хочу. Поэтому надо избегать разговоров.
По английской литературе. Идти не хочется. Успела прочитать лишь четверть из рекомендованного списка, так что буду сидеть, как в темном лесу. Кошусь на кровать. Вот бы сейчас поспать часок-другой…
– Хорошо… Ливи, мы все по тебе скучаем.
Грустно улыбаюсь, думаю о том, какой теперь живот у Шторм и как там поживает Мия с ее «научными» экспериментами, вспоминаю, как мы вечерами сидели с Кейси на веранде и любовались океаном, и тоска терзает мне душу.
– И я тоже скучаю.
– Люблю тебя, сестренка.
Лезу на свое место, и тут приходит сообщение:
«Ты у себя? Это Эш».
Дрожащими от радостного волнения пальцами набиваю:
«Да».
Тут же приходит ответ:
«Провожу тебя на лекцию. Увидимся через…»
Раздается громкий стук в дверь, и у меня сердце уходит в пятки. Бросаю еще один взгляд в зеркало, хватаю блеск для губ Риган и добавляю цвета своей бледной физиономии. Делаю глубокий вдох и иду открывать дверь.
Эштон стоит спиной ко мне и обозревает холл. Когда он оглядывается, у меня внутри все переворачивается, как в тот раз, когда я впервые увидела его смуглое выразительное лицо. Только теперь чувство еще более отчетливое, потому что меня как магнитом тянет к нему – душой и телом.
– Решил проводить тебя на занятия, ты же хромаешь, – шепчет он с лукавой улыбкой и беззастенчиво оглядывает меня сверху донизу.
– Спасибо. – Я смущенно улыбаюсь в ответ, хватаю учебники и куртку. Если честно, нога почти что в полном порядке. Но если на кону десять минут рядом с Эштоном, правды он не узнает.
Говорим на безопасные темы. Он спрашивает про экзамены, рассказывает про свои. Спрашивает про близнецов. Когда впереди показывается дверь в лекционный зал, у меня падает сердце. Мне мало десяти минут с Эштоном. Хочу десять часов. Десять дней. И еще больше.
Но Эштон не уходит. Идет за мной в аудиторию, поднимается по ступеням прямо на первый ряд и садится рядом. Я не задаю вопросов. Молчу как рыба. Просто смотрю, как он вытягивает свои длинные ноги, снова посягая на мое пространство. На этот раз все мое тело ликует и тянется к нему. Сгорая от желания.
– Ну и как там поживают мои лучшие качества? – шепотом спрашивает он, когда профессор идет к кафедре со своими записями.
Думаю, что бы ему ответить, и наконец говорю:
– Когда найду хоть одно, сразу дам тебе знать.
Профессор трижды стучит по кафедре, давая понять, что лекция начинается. Разумеется, Эштона это ничуть не волнует. Он наклоняется к моему уху и шепчет:
– Хочешь, я сам тебе их назову?
Отодвигаю его лицо ладонью, изображая недовольство, а внизу живота у меня растекается пламя, и я чуть ли не ерзаю в кресле. Судя по усмешке Эштона, от него не ускользнула моя реакция на его близость.
Сегодняшняя лекция посвящена Томасу Гарди, а я не могу сосредоточиться: чувствую запах одеколона Эштона, его колено все время задевает мое, а ловкие пальцы чуть слышно барабанят по столу. Время от времени он что-то пишет в своем блокноте. Может, конспектирует? Но ведь он даже не записан на этот курс.
В какой-то момент профессор делает передышку и отворачивается, чтобы выпить воды. Эштон молча вырывает листок из своего блокнота и также молча кладет на стол передо мной. Нахмурясь, опускаю глаза и читаю.
Напрасно я это сделала. Надо было дождаться окончания лекции.
