Одна маленькая ложь полностью

Съем эту упаковку, примусь за другие две. Налопаюсь мороженого до смерти. За пять минут уговариваю половину банки – Риган меня точно прибьет – и тут раздается стук в дверь.

Делаю вид, что меня нет. Тот, с кем бы я хотела поговорить, на тренировке. Чуть не ору «Уходите!», но соображаю, что таким образом выдам себя. Сижу тихо и облизываю ложку. А в дверь все стучат. И уходить не собираются. Не иначе доктор Штейнер явился лично: он же обещал, а он свое слово держит.

Со стоном слезаю и тащусь к двери с ложкой во рту и пластиковой коробкой в руке.

Открываю дверь – и вижу Эштона.

Разеваю рот – и ложка падает. У Эштона отменная реакция – он успевает схватить ее на лету.

– Что ты тут делаешь? – спрашиваю я, глядя на его спортивный костюм. У него же сейчас тренировка.

Он обходит меня, заходит в комнату и шепчет, с многозначительным видом кивнув на мороженое:

– Пришел помешать тебе заедать стресс.

Закрываю дверь.

– Но ведь у тебя сейчас тренировка?

– Да. А ты чем тут занимаешься?

Бреду к кровати и бормочу:

– Объедаюсь мороженым в пижаме на кровати. В темноте. Ясно?

Эштон подходит к столику, включает ночник, и в комнате сразу становится уютнее.

– Коннор сказал, ты переживаешь из-за оценки?

Его слова возвращают меня к реальности, и у меня начинает дрожать нижняя губа. Не могу заставить себя произнести это вслух и молча киваю на листок на полу. Оценка скажет все лучше любых слов.

Он наклоняется поднять листок – и у меня перехватывает дыхание. Не могу оторвать глаз от его задницы. И мне плевать, даже если он поймает меня на месте преступления. Пусть я буду не только неудачницей, но и извращенкой.

– Ни хрена себе, Ирландка. А я-то думал, ты у нас гений.

Это была последняя капля. Слезы льются рекой, и остановить их выше моих сил.

– Ирландка, ты что! Я же пошутил! Господи! – Засунув листок под локоть, он берет мое лицо в свои ладони и большими пальцами нежно смахивает слезы. – Ну, ты и плакса!

– Тебе лучше уйти, – говорю я между всхлипами, понимая: сейчас окончательно разревусь, лицо распухнет, и пусть меня лучше похоронят заживо, чем Эштон увидит меня в таком виде.

– Ну, хватит уже! – Он берет меня за плечи. – Уходить я не собираюсь, не для того я пропустил тренировку. Опля! – Берет мороженое у меня из рук и ставит на столик. Кладет руки мне на талию и одним движением поднимает на мою койку. – Устраивайся поудобнее, – говорит он, берет мороженое и лезет по лесенке.

– Боюсь, нас двоих она не выдержит, – бормочу я между всхлипами, а он ложится рядом, прижимая меня к стене.

– Ты себе представить не можешь, что этой конструкции приходилось выдерживать. – Он лукаво улыбается, и я не решаюсь уточнять детали. Молча смотрю, как он натягивает покрывало на нас обоих, подминает под себя подушки, а потом просовывает мне под голову руку – и вот я уже лежу рядом с ним, уткнувшись лицом ему в грудь.

Эштон не говорит ни слова. Просто лежит молча, а его пальцы не спеша рисуют круги у меня на спине, давая возможность успокоиться. Закрываю глаза, слушаю биение его сердца – медленное, ровное – и мне становится легче.

– У меня еще никогда не было С с минусом. Я же отличница.

– Ни разу?

– Ни разу. Ни одной.

– Твоя сестра права. Слишком уж ты правильная. – От этих слов я напрягаюсь. – Ирландка, я шучу. – Он вздыхает. – Знаю, ты мне не поверишь, но тебе не надо быть совершенством. Люди не бывают совершенными.

– А я и не пытаюсь. Просто хочу отличаться, хочу быть… самой собой, – чуть слышно шепчу я.

– Что?

Вздыхаю.

– Да так, ничего. Просто… – Мой отец так говорил. – Что, если на этом все не закончится? Что, если я все время буду получать плохие отметки? Что, если не смогу поступить в медицинский? Что я тогда буду делать? Кем я стану? – Меня снова охватывает страх.

– Все равно это будешь ты. И поверь мне, ты всегда будешь собой. Расслабься.

– Не могу. – Утыкаюсь лицом ему в грудь. – А ты когда-нибудь заваливал тест или экзамен?

– Нет, но ведь я очень умный, не забыла? – Он притягивает меня к себе, давая понять, что просто поддразнивает меня. – У меня было несколько С. И даже D один раз. Психология – наука мутная. – Эштон зачерпывает полную ложку полурастаявшего мороженого и отправляет в рот. – А какие результаты по другим предметам? Уже сообщили?

Вместо ответа молча качаю головой.

– А какие у тебя ощущения?

– До сегодняшнего дня я не волновалась. А теперь… – Рука сама тянется и обнимает его за плечо, чтобы прижаться ближе и насладиться чувством защищенности, хотя бы временным. – Ужас. Если я так плохо справилась с проверочной работой по любимому предмету, то по английской литературе точно завалила.

– Понятно… – Отправляет в рот еще одну ложку. – А как ты готовилась? Ты вообще занималась?

– Конечно, занималась, – выпаливаю я.

– Спокойно. – Слышу, как он глотает. – Может ты… отвлекалась?

Закрываю глаза и шепчу:

– Да.

После долгой паузы он спрашивает:

– На что?

Хороший вопрос. На тебя. Не могу же я это сказать. Эштон не виноват в том, что мои гормоны взбунтовались и взяли верх над разумом.

– На многое. – Моя рука машинально опускается ему на грудь – туда, где под татуировкой прячется шрам.