Я сорвал мешок с первого парня и откинул его голову назад. Это был коренастый, крепкий мужчина лет тридцати. Он втянул носом кровавые сопли, метнул на меня злобный взгляд и в долю секунду переменился в лице. Его глаза округлились, а смуглое лицо побледнело. Он сглотнул и начал дергаться на металлическом стуле, привинченном к каменному полу. Его губа была разбита, а карие глаза затуманены, как будто он заработал сотрясение мозга. По крайней мере одно точно.
Он уставился на меня.
– Ты знаешь, кто я? – тихо спросил я.
Он снова сглотнул и начал озираться по сторонам: его взгляд остановился на Джастисе, а затем вернулся ко мне.
– Кажется, я слышал, как один из твоих людей назвал тебя по имени. Ты Торн Битах? – В его голосе была слышна нотка надежды, что это неправда.
– Да.
Его плечи опустились, а взгляд устремился в пол.
– Чего тебе надо?
– Заткнись на хрен, – зашипел его приятель, сидевший рядом. Его голос звучал глухо из-за мешка на голове.
Я ударил его дважды прямо в лицо, отчего он, сначала откинувшись назад, подался вперед – насколько ему позволяли ремни – и спустя мгновение отключился.
Увидев это, первый начал тяжело дышать и попытался отстраниться.
– Тебе некуда идти, – сказал я дружелюбно. Из-за болезни мне постоянно было холодно. Казалось, кровь была просто ледяной, за исключением тех случаев, когда рядом находилась Алана с ее зеленовато-карими глазами и непослушными волосами. При мысли о ней я ощутил на языке вкус меда и мяты. – Алана Бомонт. Кто нанял вас?
Он внезапно нахмурился.
– Зачем тебе это знать?
Я ловко вытащил нож из кармана брюк, чего парень явно не ожидал, и вонзил лезвие в его бедро.
Он вскрикнул, а после затих, быстро втягивая воздух в легкие. Кровь стекала по блестящему металлу, сливаясь с гранатом на рукояти.
Никто из моих людей не шелохнулся. Джастис выглядел так, будто собирался вздремнуть.
Прошло несколько секунд.
Парень снова зашмыгал носом.
– Как тебя зовут? – спросил я.
– Ренальдо, – сразу ответил он.
Красивое имя. Намного лучше, чем Торн.
– Кто главный в банде?
– Хм, не я. Рэтчет выше меня по рангу, – ответил он, отведя взгляд в сторону.
Отлично. Я вырубил не того мудака.
– Видимо, теперь ты главный, – сказал я.
Парень заморгал, когда понял, что я имел в виду.
– Ох, – выдохнул он.
Я сомневался, что он был организатором нападения.
– Алана Бомонт, – повторил я, ощущая во рту вкус мяты, щекочущий вкусовые рецепторы. Я ни за что не хотел чувствовать вкус слов этого парня.
Он прищурился, словно отчаянно пытался вспомнить.
– Было приказано не убивать ее, а просто похитить и всех напугать.
Меня охватило раздражение.
– Тогда твои люди не стреляли бы в нее, – сказал я. Хотя, честно говоря, в нее никто и не попал.
– Прости… Пожалуйста, – сказал Ренальдо, повиснув на стуле, и в уголках его рта появились морщинки из-за боли.
– Куда вы должны были ее отвезти? – спросил я.
Его грудь вздымалась.
– Я не знаю, – сказал он тихо и даже грустно. – Я был всего лишь водителем.
Очевидно, он уехал, когда его друзья проиграли перестрелку. Не очень смело с его стороны.
– Расскажи мне все, что знаешь.
Он выпрямился, как нетерпеливый щенок.
– Нашей банде заплатили миллион долларов авансом и пообещали еще пять миллионов, если заберем ее, – сказал он, бросив взгляд на своего все еще неподвижного приятеля. – Мы совершили сделку наличными, а общались с помощью записок, которые после сжигали.
Дерьмо. Большинству людей не хватало ума, чтобы не пользоваться современными технологиями.
– Кто получал записки?
– Тарантул. Он мертв, – сказал Ренальдо.
Тот, кого звали Тарантул, заслуживал смерти. Я посмотрел на Джастиса, листавшего что-то в телефоне.
– Крупная шишка, – пробормотал он по-гэльски, очевидно читая досье на преступные организации, которое мы собрали. – Мы никогда не имели с ним дела, но он близок к самой вершине, точнее, был близок.
Пока все было понятно.
– Ты знаешь, кто убил трех твоих дружков?
Ренальдо отвел взгляд от ножа, торчащего из ноги.
– Ходят слухи, что охрана семьи Соколовых открыла ответный огонь, а Алана Бомонт сбежала через заднюю дверь, – сказал он, смотря на меня. В его глазах читалась боль. – Если ты ищешь ее, то никто не знает, где она. Ее семья связалась с «Перпл двадцать один», и за ее возвращение будет вознаграждение пятьсот тысяч долларов.
– Она жива? – спросил я.
Он снова сглотнул.
– Да. Да, чувак. Определенно жива. Им не нужна ее смерть. Правила просты.
Мне нравились четкие правила.
– А что насчет семьи Соколовых?
– Я ничего не слышал. – Ренальдо оглянулся по сторонам. – Ты убьешь меня? – Задав мне этот вопрос, он, надо сказать, проявил изрядное мужество.
– А стоит? – спросил я, наклонив голову набок.
Он закашлял.
– Может, не надо?
– Где его телефон? – спросил я.
Один из моих парней передал телефон Джастису. Тот поймал его в воздухе и поднес экран к лицу Ренальдо, чтобы разблокировать. Пока Джастис листал телефон, на его суровом лице не было никаких эмоций. Наконец он покачал головой. В телефоне не оказалось ничего противозаконного или оскорбительного.
– Ты охотишься на детей? – спросил я.
Ренальдо поморщился.
