В Иудее во времена, когда происходили описанные в романе действия, говорили на одном из диалектов арамейского языка. Перевод осуществлен с академичной точностью, с использованием современных источников.
Например, арамейское слово «мать» – emma, произносится «има». Однако, избегая путаницы с английским именем, я выбрала другое написание – imma.
Из-за важности имени Ханна Наум посоветовал оставить произношение на иврите. Все имена очень красивые, мы избалованы выбором.
На момент публикации руководство по произношению все еще разрабатывалось. Подробности на сайте sallycolinjames.com.
Abba – отец
Aḥata d’Em – тетя (сестра матери)
Akara – бесплодная
Akh’n’shuta – осень, урожай
Alma d’Atei – загробный мир, тот свет
Amam
Amamei (pl) – иноверный, знатный
Anak – кулон, подвеска
Avil (m)
Avila (f) – скорбящий, плакальщик
Aviva – весна
Aviya Abijah – происхождение, чреда
B’rati – моя дочь
B’rei – сын (кого-то)
Baˁla – жена
Bar – сын
Barta – дочь
Bˁel – муж
G’zura – обрезание
Gifta – жмых от пресованных оливок, используемый для розжига тигля в печи при производстве стекла.
Ḥalit’ta – ожерелье
Ḥavivta (f)
Ḥaviv (m) – мой милый, милая
Hodaya – спасибо
Imma (Emma) – мать
K’tem – пятно
K’tubta – брачный контракт
Kafrisin – кипр
Kayta – лето
Makva – миква (еврейское ритуальное омовение)
Malˀakh – ангел
Matrona – тетя (уважительное обращение к женщине в возрасте, не родственнице)
Mazala tava! – Удача!
Melḥa – соль
Milut – нут
M’shugaˁat (f) – сумасшедший
Nedda – менструация
P’rishay
P’risha’ei (pl) – фарисеи
Paraḥta – птица
Pinikaya – финикийцы
Pinikiya – финикия
Ribon Alma – владыка мира
Sava – дед
Savta – бабушка
Sh’lama – мир
Sh’maya – небеса
Shavˁa Shiv’a
Shawsh’na – лилия
Shˀerin – браслеты
Sitwa – зима
T’he (f)
Ta’heh (m) – извините
Tawarei Yehuda – иудейские горы
Tsadukay
Tsaduka’ei (pl) – саддукеи
Tsar – творить, создавать
Yehuda’ei – иудеи
Z’gugita – стекло
Zagag – стеклодув
Avdi’el – Абдиэль
Avraham – Авраам
Avshalom – Авессалом
Dahveed – Давид
Elisheva – Элишева
Hanna – Ханна, Анна
Maryam – Марьям
Sh’lomo – Соломон
Y’hoyakim – Иоахим
Yaˁakov – Иаков
Yirmiyahu – Иеремия
Yiska – Иска
Yoḥanan – Йоханан
Zakhariya – Захария
Azotus – Ашдод
Beit HaKerem – Эйн-Керем
Beit Leḥem – Вифлеем
Ḥevron – Хеврон
Kesari – Кесария
Kumran – Кумран
Moav – Моав
Natsrat – Назарет
Pamias – Банияс
Sart’ba – Сартаба
Shomron – Самария
Suria – Сирия
Yard’na – Иордан
Yehuda – Иудея
Yeriḥo – Иерихон
Yerushalayim – Иерусалим
Babbo – термин, который я выбрала для отца Антонии. Если Papà, пришедший из французского, стал популярным в Италии в семнадцатом веке, babbo был в тосканском диалекте со Средних веков и используется до сих пор. Papa Leone – так в простонародье звучал титул Папы Льва X.
Хотя «Одна сверкающая нить» – художественное произведение, замысел книги родился в неожиданный и волнующий момент, когда я оказалась перед шедевром эпохи Возрождения Мариотто Альбертинелли «Посещение». На картине в натуральную величину изображены будущие матери Элишева и Марьям (арамейские имена Святой Елизаветы и Девы Марии), понесшие чудесных сыновей. Картина меня настолько потрясла, что я представила: среди толпы в галерее Уффици во Флоренции мы стоим втроем – я, Элишева и Марьям. Я не просто смотрела на картину, но стала свидетельницей волшебного момента встречи женщин, который давно хотела испытать сама. Сила Элишевы, которая без слов передала великое изящество, убежденность и непоколебимое достоинство настороженной юной кузине, зажгло искру у меня в сердце.
Когда я обнаружила, что Мариотто Альбертинелли, умерев молодым, оставил жене, Антонии, огромные долги художнику Рафаэлю Санти из Урбино, начала вырисовываться история.
Словно зеркало приставили к зеркалу – так началась история об Антонии и картине ее мужа, в которой она черпала вдохновение и находила убежище.
Параллельные жизни, которые пересекутся в стремлении к лучшему. Так же, как моя в тот же день с картиной в галерее Уффици.
Однажды у Альбера Камю я прочитала: «Работа женщины – не что иное, как медленное путешествие, чтобы найти окольными путями искусства два-три великих и простых образа, перед которыми впервые раскрылось ее сердце».
На том этапе жизни меня вдохновляли и трогали многие произведения искусства, но в глубине души я понимала, что еще не испытала того «открытия сердца», о котором говорил Камю. Пока не увидела «Посещение».
«Сверкающая нить» – это не рассказ о религии или религиозных фигурах.
