Роман не ставит цель понять сложный характер иудаизма или христианства. Это не история о картине. Это мое стремление поделиться тем, что я чувствовала, стоя в присутствии женщины-старейшины, исчезновение времени и пространства, которые изменили мир вокруг меня. Волнующее раскрытие сердца. А также мой гимн женской выносливости и творчеству, написанный с обновленным пониманием того, почему мы должны любой ценой продолжать наши смелые творческие дерзания. Ибо за один день – или через тысячелетие – мы можем передать этот открывающий сердце дар другому и навсегда изменить его жизнь к лучшему.
Создание исторического произведения – это требовательное любопытство, бесконечный конфликт с нерешительностью, которая оспаривает историю или факт. Вот мое твердое решение: там, где технические знания не мешают жизни персонажа или опыту читателя, я выбираю историю. В связи с этим было много мучительных моментов. Однажды сосед спросил меня: ты хочешь быть правой или счастливой? Интересно, не устали ли мои персонажи от одного и того же настойчивого вопроса.
Учитывая, насколько пытливы читатели исторических романов, ниже я изложила несколько вопросов, которые, как мне кажется, интересны в первую очередь. За дополнительной информацией зайдите на сайт sallycolinjames.com, где собраны аннотации, цитаты, ссылки на художников, мастеров и ученых, а также расширенную библиографию.
Как любой, кто любит «воображать», я постоянно удивляюсь боли и мучениям, которые я переживаю, когда приходится гнуть, подгонять, изменять или (в редких случаях) игнорировать то, что исповедуют история и учебники. Однако этот роман действительно является выдумкой, плодом воображения. Творением, задуманным в один волнующий миг без особых размышлений. Тем, которое, несмотря на тяжесть наших знаний, вылезло с ньютоновской силой, необходимой ростку, чтобы пробиться сквозь землю к солнечному свету.
Если у вас есть какие-либо профессиональные знания в соответствующих сферах деятельности, вы наверняка заметите некоторые анахронизмы и несоответствия.
Например, рецепт Антонии, основанный на идее Вермеера мелко помолоть кварц. Очевидно, лучший выбор, чем cristallo (молотое венецианское стекло), из-за преломляющего свойства.
Или посещение Антонией «врача», где я объединила то, что было бы совершенно другим методом консультирования по поводу беременности, который, как мне казалось, был более универсальным в этом распространенном виде.
Или высадка Ирода в Птолемее, которая, вероятно, произошла на год раньше, чем в романе. Как рассказывается ниже, существование черного стекла – вопрос спорный. Там же вся «история стекла» и все, что известно на сегодняшний день. В связи с этим моя скромная и искренняя благодарность тем специалистам, которые так терпеливо отнеслись к моим вымышленным поискам. Другие причуды включают платье женщины, которая, вероятно, выполнила вышивку «Обнимающиеся фигуры». У меня она в наряде, который больше подходил бы для приема, чем для вышивки. Как заметила Кристина Баллоффет Карр, она носила бы «простую, но отличного качества чистую тунику из тончайшего льна; они часто вышивались по обшлагам и вырезу шелковой нитью». Действительно прекрасный наряд, но в данном случае я выбрала более современное, но декоративное платье. Хотя я согласна с тем, что кружевные рукава с воланами мало годятся для вышивки! Есть цитаты из Аристотеля, заимствованные Лючией. И Микеланджело иногда говорит своими словами.
Позвольте пояснить: я не эксперт, не ученый по иудаизму и христианству. Более того, я в этой жизни им не буду. После первых двух лет исследований я поняла, что глупо стремиться всесторонне понять монотеизм, и приняла свое место литературного паломника. Тем не менее постоянное смирение, которое я испытывала, преодолевая сложности веры, помогло мне проникнуть в глубину человеческого понимания, которым я всегда буду дорожить.
В рамках и мирах романа я намерена с уважением и прозрачностью передать, что я готова встать на место своих героев. Я выросла среди греческих и итальянских мигрантов, чье трудолюбие, семейная верность и христианская вера внушали мне почтение к их верованиям. Мне приходилось участвовать в многочисленных беседах с мирянами, неверующими и ортодоксальными евреями, которые, по моему скромному мнению, по крайней мере согласны с тем, что дискуссии, дебаты и беседы необходимы. Я также с большим облегчением отнеслась к идее Сары Дж. Танцер о том, что «возникшая картина представляет собой множественные иудаизмы, различные еврейские религиозные системы, но со связующими нитями, указывающими на то, что они имеют общее наследие». Танцер говорит: «Первичные литературные источники по иудаизму первого века дают лишь ограниченную картину. Сохранилось то, что было важно для победителей».
