Иеромонах, старец Иона Куцевалов, служивший в Омске в Крестовоздвиженском соборе, воевал в Великую Отечественную войну сначала с Германией, потом с Японией. Был из глубоко верующей семьи, войну прошёл в пехоте с 90-м псалмом. Ранений не избежал и каждый раз возвращался в строй. Не был с ним знаком, но среди моих православных товарищей несколько духовных чад старца. Помню, как удивили меня и запали в память рассказы о наблюдениях батюшки: на войне пули любили завзятых матерщинников, которые без матов не могли разговаривать. Казалось, при чём здесь мат и вражеские пули?
В 1920 году митрополита Русской православной церкви Вениамина (Федченкова) Главнокомандующий Вооружёнными силами Юга России Пётр Николаевич Врангель назначил управляющим военным и морским духовенством. Владыка взялся за духовные реформы. Им был разработан «Проект о запрете мата», который вызвал бурю негодования у белого офицерства. Не представляли, как это – командовать без мата. Владыка вспоминал: «Генералы говорили, будто бы без этой приправы не так хорошо слушают солдаты их приказания. Да и привычка въелась глубоко в сердце и речь. Одним словом, провалили начинание. И будь же тому, что вскорости после этого, не знаю как, по радио, что ли, дошли до нас слухи, будто Троцкий издал строжайший приказ по Советской армии – вывести беспощадно матерщину!»
На самом деле такой приказ председателя Реввоенсовета, комиссара по военным и морским делам Льва Троцкого был выпущен. Трудно сказать, что ярым ненавистником России и всего русского руководило в момент издания приказа, однако он пытался, как и владыка Вениамин, искоренить мат в Красной армии.
«Брань унижает человеческое достоинство, – звучало в приказе Троцкого от 7 сентября 1919 года, – отучает человека от разумной речи, отучает его от мысли и тем самым ослабляет его боевую волю. Командирам и комиссарам вменяется в обязанность изгонять из обихода Красной армии безобразные ругательства, каких нет ни в какой другой стране, и всеми мерами содействовать установлению достойных форм речи и товарищеских отношений».
Епископ Омский и Тарский Сильвестр (в будущем священномученик Сильвестр Омский) в январе 1918-го возвращался в Омск из Полтавы, гражданские поезда не ходили, добирался в свою епархию в солдатской теплушке. Поезда шли медленно, путь занял восемь дней. Солдаты возвращались с Западного фронта в восточные губернии России. Революция, война сопровождались падением нравственности. Архипастырь с болью в душе наблюдал за солдатами, никто из них не осенял себя крестным знамением, никто не молился, а вот брань гнилая то и дело срывалась с языка. Епископ решил, какими бы ни были последствия, его долг вразумлять паству. Начал рассказывать о святых, что вышли из крестьян, о людях самого бедного состояния, поднявшихся до святых высот. Рассказывал о святом праведном Иоанне Кронштадтском, о своей поездке к нему. Солдаты поначалу косились на епископа, потом стали задавать вопросы. Воскресный день отметили краткой совместной молитвой. После этого преосвященный Сильвестр произнёс проповедь. Большую часть посвятил такому богохульству, как матерщина. Скверная брань, говорил епископ, прежде всего, оскорбляет Матерь Божию. Затем оскорбляет родную мать каждого из нас, ведь все мы происходим от одних прародителей – Адама и Евы. А также гнилая брань оскорбляет нашу мать сыру землю, из которых мы сами взяты, которая нас кормит, и в землю по смерти все мы возвращаемся. Только чистые сердцем, как сказал Спаситель, увидят Бога. Да разве можно сохранить чистоту души, скверно бранясь? В конце проповеди архипастырь призвал солдат: «Чтобы Господь Иисус был с нами, нам навсегда отказаться от употребления гнилых слов».
После этого ещё двое суток ехали вместе по просторам Сибири. Епископ с великим утешением наблюдал, солдаты в возрасте вообще перестали употреблять матерные слова, у молодёжи срывались, но изредка.
Недавно попалась мне книга протоиерея Валентина Бирюкова «На земле мы только учимся жить». Сам батюшка прошёл долгий длиной в девяносто шесть лет жизненный путь. Воевал артиллеристом в Великую Отечественную войну, не один раз был ранен, но и сам остался жив, и расчёт его орудия, которым командовал, в полном составе дошёл до Победы. Считаю уместным дать цитату из его книги о матах и молитве на войне.
