Диагноз был страшным ударом, шоком. Сорок пять лет и ты у края. Три дня – пятницу, субботу, воскресенье – лежал на диване, отвернувшись к стене. Свет был не мил. Жена звала к столу, поднимался, без аппетита ковырялся в тарелке, снова ложился.
– Ты что умирать собрался? – подступила жена.
– Отстань! Всё!
– У тебя семья, дети!
– Отстань! Меня нет! Меня скоро не будет! Ты что не понимаешь?! Четвёртая степень рака!
Словно по команде после оглашения диагноза начались боли, коих до этого не ощущал, потеря веса. Назначили химиотерапию. После первого сеанса боли ослабли. В больнице лежал в палате с братьями по несчастью. Кто-то два, кто-то три года был привязан к химиотерапии. Как он не хотел такой жизни, кто бы только знал.
Вдруг позвонил Роброй, командир «Малки», полгода воевали вместе. Узнал про диагноз подчинённого и позвонил. В их батарее Роброй самый опытный. Воевал год по контракту с Министерством обороны в Сирии, потом заключил контракт с «Вагнером». Имел несколько правительственных наград. Руководителя компании Евгения Пригожина знал лично. За полгода, что служил Виктор в «Вагнере», Пригожин два раза приезжал на батарею. Первый за три дня до Нового 2023-го. Вдруг звонок – ждите гостей, оденьтесь подобающе. Это было кино от Пригожина. В его фирменном напоре с ходу принялся работать на камеру. С честными глазами доложил, что написал весточку Зеленскому к Новому году, этакий привет пану президенту от бойцов «Вагнера» с пожеланием от всего сердца поражения в наступающем Новом году.
Дальше сказал, что такой серьёзной компании, как «Вагнер», несерьёзно отправлять письмо пану президенту по почте. У «музыкантов» в арсенале лучшая в мире самоходка «Малка» – мгновенно громко доставит уважаемому адресату красочно оформленную весточку. И протягивает Роброю листок с поздравлением! Содержание оного не оглашалось на камеру. Скорее всего, пиарщиков Пригожина на идею с посланием пану президенту натолкнуло знаменитое полотно Ильи Репина «Запорожцы пишут письмо турецкому султану». Вдохновлённые скабрёзным стилем письма к султану казачков-запорожцев, пиарщики разошлись в творческом азарте и такие кренделя понакрутили, что Евгений Викторович воздержался озвучить сей не совсем цензурный шедевр во всенародный эфир. Посему Роброй из рук в руки получил от руководителя компании чистый лист бумаги. Зрители его девственности не увидели, Роброй заверил на камеру Пригожина, «Малка» своё дело сделает, адресат в срок получит поздравление.
На втором плане в кадре стояла грозная «Малка». Пригожин, указывая на внушительное орудие, с гордостью сказал, что самоходка день и ночь уничтожает врага снарядами 203-го калибра. Она пульнёт письмо пану президенту. Между строк остался факт неисправности в тот день искомой «Малки». Однако вскоре она стала героиней другого репортажа с участием руководителя компании. Ровно через три дня, тридцать первого декабря в девять вечера, Пригожин снова заглянул с видеооператором на батарею. Вот тогда «Малка» Роброя постреляла на камеру и не холостыми, передала осколочно-фугасный привет укропам в Бахмуте. Поздравляя с Новым годом своих бойцов, Пригожин подарил всему расчёту по ножу «Вагнера» – агрессивного чёрного цвета клинок с символикой компании на рукоятке. Роброю, кроме того, вручил «Кровавую монету ЧВК «Вагнер» – золотую медаль. В ней было двадцать граммов золота 585-й пробы.
Пригожин уехал, парни тут же обступили Роброя плотным кольцом, разглядывая награду. На лицевой стороне по центру пятиконечная звезда в перекрестии двух ножей, надпись по кругу «ЧВК Вагнер Кровь Честь Родина Отвага», на обороте череп без челюсти в прицеле.
– Живая денежка на чёрный день! – попробовал на зуб медаль Мадьяр. – Золотишко всегда в цене! Если что – продать можно…
– И пропить! – хохотнул Гера.
– Одно у тебя на уме, – не обиделся Мадьяр.
– Почему у меня на уме, кто из нас войной закодировался?
– А сам-то!
Роброй первый раз звонил Виктору в середине мая, спрашивал, собирается или нет возвращаться в «Вагнер». Ему предложили командовать батареей, хотел позвать к себе. Виктор тогда ещё пребывал в счастливом неведении о своей болезни, сказал, что планирует десятого июня появиться в Молькино. И вот звонок, когда ни о какой батарее речи быть не могло.
– Прости, брат, до меня дошли сведения о твоей болезни.
– Откуда?
– Не суть важно, Витя. Все мы под Богом, с каждым может случиться. Ты воин, принимай свою болезнь как ранение, лечение которого зависит не только от лекарств, процедур, докторов, оно требует твоего настроя на победу. Ты ведь знаешь, что такое тяжёлое ранение?
– Да, год лечился.
