– Ну… попробую… – наконец согласился Паша.
– А когда? – вырвалось у меня.
– Ну… мож, в воскресенье? – с сомнением сказал Паша. – Когда выходной, да пораньше, на рассвете самом чтоб. Тогда, может, и успеем до Борисова доехать и сразу обратно.
– Только чур ты с нами танцуешь в субботу! – заговорил Сима. – Чтоб точно пришла, танцевала с каждым и без отказу? Договорились?
Я обрадовалась: уже в воскресенье! Но виду не подала. Танцы так танцы. Заодно Лешу увижу в последний раз. Сказать ли ему что-нибудь на прощание?
– Конечно, Симочка! Потанцуем!
– А мне нравится, когда меня Симочкой называют. – Он заулыбался.
Бежала домой, не чувствуя ног от радости. Даже тетка, которой, казалось, никогда не было до меня дела, насторожилась: чегой гэта ты развесялилася?
Мне было хорошо: представляла себе, как приеду в Москву, доберусь до дома на Ульяновской, как позвоню в дверь, как удивится мать. Мама. Будет охать, кормить меня, поить чаем. Уговорю ее не звонить отцу, а дождаться его с работы. Как он придет и как будет рад мне. Молча обнимет, прижмет к себе и скажет: «Ну и ну, Нинон. А я как раз собирался посылать за тобой Федотыча». А потом посадит рядом и будет молча смотреть, любоваться. Я скажу: «Папка, я должна все-все рассказать тебе про Гумерова». А он ответит: «Я уже все знаю. Мерзавец человек. Ты прости меня, Нинка. Так уж получилось. Но теперь будем жить как прежде». Я стала думать про Киру с Татой, про Муру, но ничего хорошего не получалось. Уже не могла представить, что после всего мы дружим, как прежде. Теперь, когда я узнала, что такое настоящая дружба с Розой. Я чувствовала вину, что была недостаточно откровенна с ней. Не рассказала всей правды, почему оказалась в деревне, но мне было мучительно стыдно даже думать о том, как я признаюсь Розе про Гумерова и что она на это мне скажет. Чистая, светлая Роза.
Вечером, пока тетка доила корову, я взяла голубое шерстяное платье с вафлями, туфли на каблуке и на следующий день решила отнести их Розе.
Роза как раз собиралась идти в школу, мы встретились в дверях. Я заговорила первой:
– Вот, Роза. Не хочу тетке оставлять – ей ни к чему.
Роза, конечно, отказывалась, но я знала, что эти вещи ей нравятся и точно пригодятся. Убеждала ее:
– Поедешь в Борисов, будешь на свидания ходить.
Под конец Роза сдалась:
– Мне будет очень приятно. Ведь это как память о тебе.
Я так стремилась домой, что совсем не думала о чувствах Розы, о том, что она будет скучать. Вспомнила только про платье, эгоистка! Я поняла, что тоже буду скучать по ней, моей лучшей подруге, и стала мечтать вслух, как мой отец поможет с документами, как вызову ее к себе, в Москву. Будем жить вдвоем в моей комнате, вместе учиться. И с учебой помогу, поступит в институт. Я быстро-быстро убеждала ее и себя и даже сама поверила, что именно так все и будет. Но Роза просто обняла меня:
– Никуда не хочу, пойми. Мне нравится мысль, что отучусь, выйду замуж, нарожаю детей. Я не активистка, как ты. И комсомолка из меня так себе. Ничего такого не надо. Только чтобы все были здоровы, сыты. Ты – другая, яркая. И у тебя обязательно будет необычная жизнь: будешь разъезжать по всей стране, писать заметки. Станешь знаменитой. А мне достаточно и этого.
Я еще больше зауважала Розу за эти слова. Она точно знала, чего хочет. Синицы в руках ей было достаточно – мне это в ней нравилось. Цельность характера, твердость и спокойствие. Она бы точно не поддалась никакому Гумерову, никакие посиделки с Мурой ее бы не прельстили. Такой была Роза. Сейчас, когда ее давно нет, я могу сказать, что она была лучшим человеком, которого я повстречала в своей жизни.
В тот день мне оставалось последнее дело: попрощаться с Лешей. После того как он пришел ко мне поговорить, а я грубо обошлась с ним, он снова закрылся, делал вид, что не замечает меня. Мне не было обидно – я все понимала. Но и он заслуживал объяснения. Попросила его остаться после уроков – якобы не поняла объяснений учителя. Леша равнодушно пожал плечами, но согласился.
– Так что ты хотела, Трофимова?
– Я не по поводу уроков.
– А что? – Зрачки у Леши сузились, глаза стали колючими. Он весь сжался, как перед ударом.
– Ты сказал мне в прошлый раз не дружить с этими…
– Но ты не захотела меня слушать. Забудь.
– Понимаешь… Я бы хотела дружить с тобой.
Леша хотел что-то возразить, но я перебила его:
– Нет, правда. Но…
– Не хочешь ссориться с «этими»?
– Нет, не в этом дело… Они… ну просто так. Просто. Понимаешь, я скоро уеду. В Москву.
Леша помрачнел:
– За тобой отец приезжает? Ты уже знаешь когда?
– Не знаю точно, но скоро.
– Ты получила письмо? Тебе тетка сказала? – настаивал он.
– Не могу тебе сказать, Леша. Просто скоро меня здесь не будет. Если бы все складывалось по-другому, обещаю тебе, клянусь, что мы бы дружили.
– Ну что ж…
– Я надеюсь, ты не расстроился.
– Ты, что ли, расстроилась?
– Ну… мне тяжело будет расставаться.
– Да что ты об этом знаешь? Ты – девочка из столицы, дочь начальника. У тебя все есть. Для тебя все дороги открыты. Что ты знаешь про тяготы?
– Я знаю, Леша.
