– А мне кажется, что ничего ты не знаешь. Откуда? А еще ты бесчувственная, как они все.
– Нет, неправда! Зачем ты так говоришь?
– Потому что я правда так думаю. И раз уж собралась уезжать – уезжай. Не понимаю, зачем вообще ты со мной заговорила!
С этими словами Леша вышел из класса. Я села за парту. Все чувства смешались. Что это было? Больше всего на свете мне хотелось уехать, сделать так, чтобы все осталось позади. Но только не люди, которых я здесь встретила. Роза и Леша – они были настоящими. Они переживали из-за предстоящей разлуки со мной. Это было искренне. Никто из моей прошлой жизни не был таким же искренним со мной. Никто не выразил ни малейшего сожаления, ни сочувствия, когда я попала в эту гнусную историю с Гумеровым. Я ощутила, что теряю что-то очень важное в моей жизни. Что-то очень ценное. Моя решимость уехать во чтобы то ни стало пошатнулась. Мне стало невыносимо сидеть в этом классе, думать о Розе, о Леше. И стыдно было, что я не говорила им всей правды. Радости от предстоящего отъезда уже не испытывала: тоска терзала меня. Тоска и предчувствие скорой потери.
На танцы пришла с тяжелым сердцем, поглощенная своими мыслями, воспоминаниями о том, как прощалась с Розой и Лешей.
Леша, как всегда, был в клубе. Он не смотрел на меня, но я чувствовала его обиду. Я понимала, что единственное, что могло исправить отношения между нами, – это если бы я сказала ему правду, что уезжаю прямо завтра. Но я не могла. А зря. Возможно, это спасло бы меня.
Троица уже дожидалась. Пашка как-то особенно счастливо и немного глупо улыбался, Владек изображал спокойствие и даже безразличие, а Сима не мог сдержать своего нетерпения. Мы немного потанцевали, и Сима позвал меня выйти из клуба и уже на улице показал в сторону амбара:
– Сюрприз!
Я подумала: неужели сейчас поедем? В ночь? А где же Роза? Ее не могли отпустить из дома так поздно.
Мы зашли за угол, Владек с таинственным видом вытащил какой-то мешок, запрятанный за изгородью:
– Ну, Трофимова, отметим нашу дружбу!
Я испугалась:
– Пить? Я не пью, вы что, ребята!
– Хорошенькое дело! – возмутился Сима. – Мы специально для тебя! Пашка самогона достал, Владек – сала.
– Да я все равно не пью!
Владек ткнул Пашу в спину, и тот сказал:
– Как же так? Я всем рискую. Завтра мотоцикл, между прочим, беру, катаю.
– А еще Симочкой называла! – надулся Сима.
– Брезгуешь с нами выпить? – осклабился Владек. – Ты лучше нас? Так, что ли?
Я сдалась:
– Хорошо, конечно, выпью. Но чуть-чуть.
Сима обрадованно плеснул мне что-то в стакан из бутылки:
– Другое дело! Мы же друзья?
Я вспомнила Розу и Лешу. Сердце защемило:
– Конечно, друзья.
Выпила. Дыхание перехватило – это было какое-то вонючее горькое пойло. Не вино и не шампанское, которые я пробовала в Москве. Паша тут же подал кусок хлеба с салом. Я зажевала, пытаясь избавиться от этого неприятного вкуса во рту. Голова затуманилась, ноги размякли. Ребята тоже выпили, принялись жевать.
– Молодец, Трофимова! – одобрил Владек. – Я знал, что ты отличная девчонка! Наша!
Паша обнял меня за плечи:
– Как хорошо, что ты к нам приехала!
– Сразу веселей стало, – согласился Сима. – А танцуешь ты лучше всех.
– И вообще ты самая красивая, – заулыбался Паша и снова плеснул мне этого пойла.
Я растрогалась. Сколько чудесных друзей у меня здесь появилось! И эти трое, да, со своими недостатками, но как хорошо ко мне отнеслись. В старой школе никто не ценил меня по-настоящему. Была как все. Ничем не выделялась. Грудь маленькая. А здесь я всем нравилась, всех интересовала. Парни по-особенному смотрели на меня. Пытались ухаживать. Заметив, что мне стало холодно, Паша снял свое пальто и бережно набросил мне на плечи. Я готова была расплакаться. Мне стало стыдно, что собиралась их использовать. Заезжая гастролерша-обманщица. Мне тут же захотелось признаться, рассказать им обо всем. Я была уверена, что, выслушав меня, они скажут: «Ну что ты, Нинка, сразу нам не доверилась? Мы бы давно тебе помогли! Убери свои деньги, как ты вообще такое могла подумать про нас».
– Ребята… Какие вы… Какие же вы все!
Мы выпили еще. Владек обнял меня:
– Что-то ты замерзла, Трофимова, дрожишь. Как бы не заболела? А то давай в амбар зайдем?
Стало моросить. Паша схватил бутыль и закуску. Сима суетливо открыл двери амбара. Владек со словами «осторожно, не упади» увлек меня в темноту. Все это показалось мне естественным – мы просто спрятались от дождя. Я чувствовала, что обо мне заботятся, что я нахожусь в центре внимания. В амбаре было темно и пахло зерном. У меня закружилась голова, я пошатнулась, но меня тут же подхватили чьи-то руки – и вот уже я лежала на каком-то пыльном мешке и кто-то расстегивал на мне пальто. Помню, как сказала:
– Ребята, ну вы что? Я здесь спать не могу – отведите меня к тетке.
Владек хохотнул:
– Какой сон, Трофимова!
– Хорошенькое дело – спать собралась, – хмыкнул Сима.
Помню, как подумала: вот тетка мне задаст, что напилась. Как же меня так угораздило? Вот беда!
Но тут я почувствовала, что кто-то задирает на мне юбку. Я закричала:
– Ребята, вы что? Хватит шутки шутить! Не смешно!
