Дом для обмена искали долго. А тот, что нашли, был страшной халупой, криво-косо восстановленной после пожара. Поскольку принадлежал одному местному алкашу. Но, увы, других вариантов тогда не подвернулось, а даже такой сто раз неравноценный обмен был для нас лучшим вариантом. Потому что при сносе за дом выделяли квартиру в панельном доме, построенном здесь же, в деревне, плюс участок под огород. Причем вот именно с квартирой мы пролетали как фанера над Парижем. Потому что у нас вся семья уже была обеспечена жильем «по действующим нормативам». Так что никакой квартиры нам не полагалось. Дело-то происходило во второй половине семидесятых, то есть еще в СССР, а в Советском Союзе права на владение жильем были сильно урезаны. Нет, квартиры бесплатно еще пока выделялись, но строго по тем самым «действующим нормативам». И именно выделялись, а не предоставлялись в собственность. Ты имел право только пользоваться ими. Увольняешься, переезжаешь, купил кооперативную – изволь сдать! Не сдал – хрен тебе в новом городе, а не квартира. Даже на очередь не поставят! Нет, люди все равно как-то приспосабливались – выписывали бабушек из деревни, прописывали родственников, меняли через объявления Воронеж на Йошкар-Олу и обратно, но все это чаще всего был мухлеж на грани законности. За подобное и посадить могли. И сажали… Но дело было даже не в этом, а в том, что, если бы нам ее и выделили, зачем нам квартира в деревне? Дом-то мы использовали как дачу, а квартиру в деревне как использовать? Да и с участком тоже – у нас он был почти в тридцать соток, на нем был высажен сорокалетний сад, обустроен большой огород, даже пруд на задах выкопан. И вот взамен всего этого нам должны были предоставить под огород всего восемь соток, причем необустроенной целины, а до кучи на предоставленном участке было запрещено строить любые капитальные строения. У алкаша же участок был в двадцать пять соток, да и дом… в конце концов мы его отремонтировали. Так что даже такой неравноценный обмен вышел для нас тогда куда лучше того, что предлагало родное народное государство.
Но, как выяснилось чуть позже, с обменом мы, увы, поторопились. Стройку отменили, так что мои дедуся с бабусей с болью в сердце наблюдали, как год за годом наш красивый, ухоженный, построенный прадедом своими руками дом начал постепенно превращаться в натуральный сарай. Ну таким у него оказался новый хозяин… А затем и вообще сгорел!
В этой же жизни я вовремя подсуетился и сумел заронить в душу дедусе сомнения насчет того, что не стоит так уж торопиться с обменом. С помощью анекдота про советский ад… Другого варианта не было, потому что в то время, когда все это происходило, я был еще школьником, и мое мнение в подобных делах значило не очень много. Не то чтобы совсем ничего – я к тому моменту уже показал себя, но оно точно было не решающим… Однако с анекдотом – получилось. Так что, когда потом все случилось так, как я помнил, то есть стройка оказалась отменена, дедуся меня даже похвалил.
А в начале девяностых, ну, когда мы с Вагифовым создали свое издательство и деньги на меня где-то около года просто, считай, сыпались с неба, я смог окончательно разобраться с «правами» на дом. То есть выкупить его у своих дядьев за очень нехилые суммы… Нет, юридически домом и так владел дед, но фактически мы пользовались им всей нашей большой семьей, расселившейся по всему Союзу – от Москвы и Ленинграда до Белой Церкви на Украине… У прадеда по бабусиной линии было несколько детей, один из которых – сын – погиб на фронте, а вот остальные, одной из которых была моя бабушка, выжили и продолжили род. Так что, по чесноку, права на родовое гнездо имелись еще у моих двоюродных дядьев. И дед совершенно не собирался об этом забывать. Ну вот такой он был человек. В прошлой жизни ради того, чтобы законодательно ввести моих дядьев в состав совладельцев того дома, который мы получили по обмену, ему даже пришлось пройти через суд и чутка примухлевать. Иначе не получалось – юридически позиции деда как владельца дома были совершенно неоспоримы, так что от моих дядьев даже иск бы в суде не приняли. А без него никакое юридическое оформление долевой собственности вообще становилось невозможным. Потому что дом считался неделимым личным владением, и даже дарственную на его часть было невозможно оформить. Ну так нам объяснил адвокат, если я правильно помню формулировки… А в этой реальности я все эти коллизии просто решил деньгами, заплатив родственникам очень нехилые «отступные», на которые они вполне могли купить себе по целой даче, причем куда ближе от Москвы. Ну или кооперативную однушку в самой столице… Так что сейчас дом находился не только в юридическом, но и в фактическом владении дедуси, и он мог делать с ним почти все, что угодно. Вот я и закинул ему удочку насчет «ремонта с небольшой реконструкцией». А дед в ответ просто махнул рукой и сказал:
– Делай что хочешь – твое ж наследство!
Ну я и решил сделать все по полной… Отвлекшись от воспоминаний, я развернулся к Сеппо:
– Как быстро сделаете примерный проект?
