Адам предварительно подогнал к дому автомобиль, его тёмно-синий новенький «додж», купленный им в прошлом году в кредит. Адам взял чемодан у жены и кинул его на заднее сиденье, потом открыл дверцу с пассажирской стороны. Мэри забралась на сиденье, не сводя взгляда с дома. Адаму хотелось накричать на жену, сказать ей, чтобы она прекратила так смотреть. Его злило её беспокойство, потому что он сам испытывал то же чувство.
Он закрыл дверцу и, забравшись на водительское сиденье, завёл двигатель. Капли дождя барабанили по крыше и стеклу. Дождь пока был несильным, но усиливался с каждой минутой.
– Зато дождь начинается, – невесело проговорила Мэри. – Ты же так этого хотел.
– Не говори глупостей, – огрызнулся Адам. – Я хотел совсем не этого, ты знаешь.
Он вырулил на дорожку и покатился вдоль кукурузного поля, на которое за последние недели смотрел, наверное, тысячи раз. Ветер кидал и гнул кукурузу без всякой жалости, и Адаму с грустью и злостью подумалось, что стоит ветру усилиться ещё немного от его посевов ничего не останется. А ведь кукуруза была единственной культурой, сумевшей пережить засуху. Стоило с такой силой бороться за свою жизнь, чтобы потом погибнуть от сильного ветра?
Выехав на трассу, он старался больше не смотреть на поле. Небо стало серым, почти свинцового оттенка, а через дорогу летели мусор, листья, обломки высохшей кукурузы и пшеницы. Порывы ветра были такими сильными, что машину тянуло в сторону, и Адаму приходилось активно работать рулем, чтобы оставаться на своей полосе. Мэри сидела рядом и с напряжённым вниманием и испугом смотрела через лобовое стекло на сходящий с ума мир. Руки её лежали на коленях, так крепко сцепившись между собой, что побелели костяшки пальцев.
– Не стоит переживать, – сказал Адам, бросая взгляд на жену. – Не первый наш ураган и не последний.
– Нет, – Мэри покачала головой. – С этим ураганом что-то не так.
Адам почувствовал растущее раздражение, которое как волна накрывало собой тревогу и страх. Он и сам чувствовал, что с этой надвигающейся бурей что-то неладное, но от того, что он не мог дать себе ответа, что именно с ней неладно, это и пугало его больше всего. Странное чувство тревоги тем временем не отпускало, неприятное чувство, будто прикосновение холодной руки к затылку.
– Что с ним может быть не так?
– Я не знаю, – Мэри подняла глаза и посмотрела на мужа. – Но я чувствую, что с ним что-то не так. От него исходит угроза. Разве ты сам этого не видишь?
Адам видел, но не хотел этого показывать. Он хотел отгородиться от своего ощущения, создать стену рационализма и непонимания. Внезапно он понял, чего они боялись. Сознание само подсказало страшное слово «торнадо». Адаму стоило большого труда не озвучить его. Хватало и того, что он и сам был напуган едва ли не до смерти, незачем было ещё сильнее пугать и жену.
«Додж» въехал в полосу леса, и боковой ветер заметно снизился, но дождь, наоборот, начал набирать обороты, как будто компенсируя нехватку ветра. Дворникам пикапа приходилось трудиться на полную, чтобы Адам мог просто видеть силуэт дороги. Тяжёлые капли с грохотом, подобным грому, барабанили по капоту, крыше и стёклам. Грохот дождя был таким сильным, что Адам не слышал гула двигателя. Он сильнее налёг на руль, стараясь сквозь пелену воды рассмотреть дорогу. Он выехал на середину, боясь держаться близко к краю. Обочина и асфальт сливались, превращаясь просто в серое пятно, и если бы колёса машины попали на мокрый грунт, выровнять пикап было бы очень сложно.
Перед ними мелькнуло что-то тёмное и быстрое и с мокрым шлепком царапнуло по лобовому стеклу и крыше. Мэри испуганно вскрикнула.
– Что это было?
– Всего лишь ветка.
Адам пытался в серой завесе дождя рассмотреть хоть что-то. Даже не верилось, что ещё несколько часов назад небо было безоблачным и яростно жарило солнце. Сбоку царапнула ещё одна ветка. Потом Адам увидел посередине дороги что-то тёмное и большое, и резко дёрнув руль в сторону, объехал препятствие. С запозданием он понял, что дорогу им перегородило дерево, поваленное ветром. Только чудом им удалось избежать столкновения. Адам почувствовал, что руки его, сжимающие руль, дрожат. Они были на волосок от аварии, и осознание того, насколько близко они прошли по краю, с опозданием догоняло его всплеском адреналина.
– Это было дерево? – спросила Мэри, её голос звенел от напряжения. – Мы едва не врезались в дерево, я права?
– Это было дерево, – подтвердил Адам. – Но я видел его.
Лгать он не хотел, ложь сама вырвалась из его рта, он даже не успел подумать о том, что говорит. Внезапно впереди мелькнуло что-то красное, и, повинуясь инстинкту, Адам нажал на тормоз.
– Почему мы остановились? – спросила Мэри.
– Там машина, – сказал Адам. – На обочине машина.
Мэри расширившимися глазами смотрела на него.
– Мы должны помочь им, – сказал она. – Если им нужна помощь, мы должны помочь им.