Между тем всё чаще поступали письма от начальства с вопросом, почему я не сдаю в аренду земли поместья. Я знал, что именно в этом заключалась моя главная обязанность, но так не хотелось разрушать нетронутую красоту природы, вырубая густые леса для новых трущоб. Едва ли кто-то из будущих арендаторов станет сохранять лес — они сразу же расчистят участок, засеют культурами, чтобы собрать урожай, построят дома и начнут вести хозяйство, — и этот чарующий, нетронутый лесной край, лесные чащи, пруды, цепи гор превратятся в обиталище человека, а лесные богини, испугавшись полчищ людей, разбегутся кто куда. Стоит только ноге человека ступить в лес, его очарование и красота будут разрушены.
Ясно вижу, какими будут эти поселения.
Такого рода трущобы можно увидеть здесь всюду — в Патне, Пурнии, Мунгере. От деревни к деревне — неприглядные одно- или двухэтажные дома с земляными стенами и перекошенными черепичными крышами, хижины с соломенными крышами, заросли опунции, коровьи и буйволиные хлева в кучах навоза, колодцы с персидскими колесами, толпы мужчин и женщин в грязных одеждах, развевающиеся над храмами флаги Ханумана, поднимающие клубы пыли на дорогах резвящиеся дети, полностью нагие и с серебряными ожерельями на шеях.
И ради чего всё это?
Такой обширный, не знающий конца и края прекрасный лесной край — огромное сокровище этого региона; находись он в какой другой стране, на законодательном уровне превратился бы в национальный парк. Уставшие после трудовых будней горожане приезжали бы сюда и, успокоив свою утомленную душу на лоне природы, возвращались бы обратно. Но это едва ли возможно. К чему владельцам этих земель беречь их в ущерб себе?
Моей главной обязанностью здесь была сдача в аренду участков — ради этого меня сюда и прислали. Я приехал разрушить природу сего лесного края, а в итоге влюбился в его чарующую красотуы лесной чаровницы, и теперь всячески пытаюсь пренебречь своей обязанностью. Всякий раз, когда я садился верхом на лошадь в густые сумерки или яркой лунной ночью и отправлялся на прогулку в одиночестве, я глядел вокруг и думал: неужели всё это будет погублено моими руками? Бескрайний одинокий лесной край, испещренный цепями холмов и затерявшийся в свете луны! До чего же вскружила мне голову его лукавая красота!
Но я приехал сюда ради работы, и ее придется выполнять. В месяц магх из Патны приехал один раджпут по имени Чхоту Сингх и изъявил желание арендовать участок в тысячу бигхов земли. Я не на шутку заволновался — тысяча бигхов земли, большая часть леса погибнет! Сколько прекрасных рощиц, лиановых балдахинов будут безжалостно вырублены!
Чхоту Сингх всё чаще навещал меня — я отправил его заявление в главное управление в надежде хоть немного отсрочить надвигающийся танец разрушения.
Однажды, после обеда, я ехал через открытые поля Нарха-Бойхар на севере лесов Лобтулии и увидел человека, сидящего на обочине дороги на каком-то камне.
Подъехав ближе, я остановил лошадь. На вид мужчине было не меньше шестидесяти лет, весь в грязной одежде, поверх тела — рваная накидка.
Что мог делать этот человек совершенно один посреди безлюдного леса?
— Вы кто, господин? — спросил он меня.
— Я служащий из местной конторы.
— Это вы — господин управляющий?
— Да, я. А что такое? Ты по какому-то делу?
Мужчина встал с камня и поднял руки в благословляющем жесте:
— Господин, меня зовут Мотукна́тх Панде, я брахман. Как раз шел к вам.
— Зачем?
— Господин, я беден. Слышал о господине и проделал большой путь, целых три дня шел пешком. Если у вас найдется возможность куда-нибудь меня пристроить…
— Что же ты ел всё это время? — поинтересовался я.
Развязав уголок грязной накидки, Мотукнатх указал на горсть бобовой муки и ответил:
— У меня было около килограмма муки в узелке, которую я взял с собой из дома. Ее и ем уже несколько дней. Я ушел из дома в надежде получить работу, господин. Мука почти закончилась, но Господь не даст мне умереть с голоду.
Я не мог понять, какую работу надеялся получить в безлюдных лесах Лобтулии и Нарха-Бойхар этот человек, проделавший такой путь с горсткой муки, завязанной в уголке накидки.
— Панде-джи, почему ты пришел сюда, а не в большие города — Бхагалпур, Пурнию, Патну, Мунгер? Что ты здесь найдешь? Тут и людей-то нет. Кто даст тебе работу?
Мотукнатх бросил на меня полный безнадежности взгляд:
— Неужели мне не найти здесь никакой работы, господин? Но куда же я пойду? Я ничего не знаю обо всех этих больших городах, у меня нет там ни одного знакомого. Мне страшно. Поэтому и решил прийти сюда…
Мотукнатх показался мне обездоленным и безобидным человеком. Я взял его с собой в контору.
Прошло несколько дней. Найти ему работу не получилось, потому что Мотукнатх ничего не умел. Он немного знал санскрит и мог преподавать. Раньше он учил студентов в местной школе. Порой он садился возле меня и декламировал разные четверостишия на санскрите, должно быть, желая усладить мой слух.
Как-то раз он попросил меня:
— Господин, выделите немного земли около конторы на постройку школы.