В этом году подобное стало возможным только из-за моей неопытности. Мне следовало неусыпно следить за ценами лавочников и торговцев. Но я новичок в этих краях, откуда мне было знать о здешних порядках? Я даже не знал, что во время обмолота урожая пройдет ярмарка. Нужно будет распорядиться, чтобы в следующем году такого не повторилось.
На следующее утро Нокчхеди вместе со своими женами и детьми отправился в путь. Перед уходом он вместе с Мончи заглянул ко мне заплатить налог. Я заметил, что она надела то сине-желтое ожерелье.
— Мы теперь вернемся сюда в месяц бхадро к сезону жатвы кукурузы, — сказала она с улыбкой. — Вы же будете здесь, господин? В шрабон мы обычно делаем соленья из дикого миробалана, я вам принесу!
Мне очень понравилась Мончи, и когда она ушла, я расстроился.
Однажды со мной приключилась необычная история.
Я получил известие о том, что большая роща из саловых деревьев и чернодревесной хурмы на юге заповедных лесов Мохонпура, милях в пятнадцати-двадцати от нас, скоро будет выставлена на продажу на аукционе. Я тут же оповестил об этом главное управление, и вскоре в ответной телеграмме мне пришло распоряжение принять участие в торгах и выкупить лес.
Однако прежде мне хотелось посмотреть на эту рощу своими глазами. Не зная, что она из себя представляет, я не был бы хорошо подготовлен к участию в торгах. День аукциона стремительно приближался, поэтому я отправился в то же утро, как получил телеграмму.
Меня сопровождали несколько человек, выехавшие со всеми необходимыми вещами еще на рассвете. Я встретился с ними во время переправы через реку Каро у границ заповедника Мохонпура. Со мной был сборщик налогов Боноварилал.
Каро представляла собой маленький горный ручей. Доходившая до колен вода, весело журча, бежала по гальке. Мы с Боновари спешились, иначе лошади могли поскользнуться на камнях и упасть. Берега Каро были песчаными, по ним на лошадях тоже не проехать — ноги по колено увязали в буром песке. Когда мы перебрались на другую сторону, было уже одиннадцать утра. Боновари сказал: «Господин, давайте остановимся тут на привал. Неизвестно, удастся ли потом набрать воды».
По обоим берегам реки рос лес, совсем небольшой — маленькая рощица из хурмы, салового дерева и красного шелкового хлопка, но густая и каменистая. И вокруг никаких признаков человеческого существования.
Как мы ни старались покончить с едой и прочими приготовлениями поскорее — был уже час дня, когда мы отправились дальше. День клонился к закату, а лесу по-прежнему не было конца и края, и я подумал, что будет лучше не продвигаться дальше вглубь чащи и устроить привал под каким-нибудь деревом. Около трех часов дня мы проезжали мимо двух лесных деревушек — Кулпал и Буруди, — и если бы я тогда знал, что даже к вечеру мы не выедем из леса, то распорядился бы заночевать там.
Сумерки постепенно сгущались, а вместе с ними и лес. Если до этого мы проезжали сквозь редкие заросли, то теперь деревья, кажется, выстраивались плотной стеной, обступая нас и делая тропинку непроходимой. Место, где мы сейчас стояли, сплошь и рядом поросло высокими деревьями — даже неба не было видно. Ночная тьма становилась всё гуще.
Временами, когда лес немного редел, нашему взору открывалась удивительная картина: роскошные гроздья неизвестного мне цветка, белым ковром укрывшего опушку леса, мягко сияли под куполом синего закатного неба. Спрятанная от человеческих глаз, вдалеке от цивилизованного мира для кого предназначалась эта красота? Боновари пояснил: «Это лесная лиана теури, господин. Цветет как раз в это время».
Куда бы я ни бросил взгляд, всюду макушки деревьев и кустарников белели от отдающих голубизной соцветий теури, словно кто-то щедро посыпал их гроздьями белоснежного хлопка. Порой я останавливал лошадь и долгое время любовался, сраженный наповал необыкновенной красотой этих мест. Мне казалось, словно этот далекий от человеческой цивилизации край, в котором я сейчас находился, был уединенным и неведомым миром лесных животных и деревьев, чья ни с чем не сравнимая красота и покой были недоступны людям, которые не имели права нарушать тишину этих мест.
Должно быть, мы потеряли много времени из-за моих частых остановок, чтобы полюбоваться видами леса, разинув рот от восхищения. Бедняга Боновари был моим подчиненным и, хотя не мог мне никак возразить, наверняка думал про себя, что, мол, у этого бенгальского бабу точно не всё в порядке с головой. Долго ли еще протянет поместье под управлением такого человека? Мы все — человек восемь-десять — расположились под деревом асан. Боновари сказал: «Разожгите костер побольше и держитесь рядом друг с другом. Никуда не расходитесь, ночью этот лес особенно опасен».