На обратном пути я увидел в лесу камень, покрытый киноварью, и явно посаженные человеком кусты ночной красавицы и бархатцев. Впереди стоял еще один большой камень, также украшенный киноварью. Должно быть, это святилище тут уже давно и принадлежит родовому божеству царской семьи. В прошлом здесь приносились человеческие жертвы, и стоящий рядом крупный камень использовали для заклания. Теперь жертвовали голубей и куриц.
— Что это за божество? — спросил я.
— Это Танробаро, божество диких буйволов, — объяснил царь Добру Панна.
Мне вспомнилась история, рассказанная как-то Гону Махато прошлой зимой.
— Танробаро неусыпно следит за всеми. Если бы не он, охотники давно перебили бы всех диких буйволов ради шкур и рогов. Он их охраняет. Если стадо вот-вот угодит в ловушку, он становится перед ними с поднятой рукой и останавливает их. Многие это видели, — продолжил он.
В светском обществе никто не стал бы поклоняться божеству этого лесного племени и едва ли когда-либо слышал о нем, но то, что он не плод чьего-либо воображения и действительно существует, казалось мне само собой разумеющимся, пока я стоял в той безлюдной лесной обители диких животных, окутанной аурой красоты и таинственности.
Много лет спустя, вернувшись в Калькутту, как-то раз, в полуденный зной месяца джойштхо, я увидел, как какой-то приезжий возница на базаре безжалостно хлещет кожаным кнутом двух буйволов, запряженных в нагруженную повозку, и в тот день я мысленно обратился к Танробаро: «Это, конечно, не леса Чхотонагпура или Мадхья-Прадеш, но, может, твоя милостивая рука может защитить и здесь этих забитых животных? Но нет, это Калькутта двадцатого века, сияющая светом арийской цивилизации. Здесь ты так же беспомощен, как побежденный племенной царь Добру Панна».
Вскоре после наступления сумерек я покинул царя, поскольку мне нужно было доехать на автобусе из Нава́ды в Гайю. Боновари вернулся с нашими лошадьми к палатке. Перед уходом я еще раз увиделся с царевной Бханумоти. Она ждала нас в дверях дома с чашкой буйволиного молока в руках.
Однажды Раджу Панде послал в контору новость о том, что дикие кабаны каждую ночь приходят на его поле и уничтожают урожай проса. Поскольку в стаде есть несколько взрослых особей с клыками, всё, что он может сделать, — это просто бить в жестяную банку в надежде отпугнуть их. Если контора не поможет с ними справиться, от его урожая ничего не останется.
Как только мне доложили об этом, я сам в тот же день после обеда отправился к нему, захватив с собой ружье. Хижина и участок Раджу располагались в лесу Нарха-Бойхара. Там по-прежнему почти нет никаких поселений, землю под урожай тоже толком никто не арендует, поэтому неудобства, причиняемые дикими животными, — частое дело.
Когда я приехал, Раджу работал в поле. Заметив меня, он тут же бросил все свои дела, бросился ко мне и, взяв из моих рук поводья, привязал мою лошадь к миробалану.
— Давно не виделись, Раджу. Почему не заглядываешь в контору? — спросил я.
Хижина Раджу была со всех сторон окружена зарослями сахарного тростника, изредка перемежавшегося с хурмой и миробаланом. И как только он жил совсем один в этом безлюдном лесу! Тут ведь даже двумя словами вечером перекинуться не с кем. Удивительный человек!
— У меня совсем нет времени, чтобы навестить кого-нибудь, господин. На защиту урожая уходят все силы, а ведь у меня еще есть буйволы.
Я хотел было спросить Раджу, неужели выпас трех буйволов и возделывание полутора бигхов земли отнимают у него столько времени, что он не может даже выбраться в гости, но он сам перечислил мне такой внушительный список его ежедневных дел, что я понял — ему и передохнуть некогда. Работа в поле, выпас буйволов, их доение, приготовление масла, совершение пуджи, чтение Рамаяны, приготовление еды — у меня самого дыхание перехватило, пока слушал. Раджу был действительно трудолюбивым человеком! А ведь еще нужно было не спать и ночами напролет бить в жестяную банку, чтобы отпугнуть кабанов.
— Когда они приходят? — спросил я.
— Они не приходят в определенный час, господин, но каждый раз выходят с наступлением вечера. Посидите немного и сами увидите, сколько их придет.
Но больше всего мне было любопытно, как Раджу живет совсем один в этом безлюдном лесу. Я спросил его об этом.
— Привык уже, господин. Я много лет так живу и совсем не печалюсь, даже, наоборот, доволен такой жизнью. Весь день тружусь, вечером пою песни во славу Господа и прославляю его имя. Вот так мои дни и проходят.
Такие люди, как Раджу, Гону Махато и Джойпал (наверняка, в этих лесах найдутся и другие), познакомили меня с новым миром, о котором я совсем ничего не знал.
Я знал, что у Раджу было одно мирское пристрастие — он страшно любил чай. Но разве его достанешь в этой лесной чаще? Поэтому я прихватил с собой немного чая и сахара и предложил: «Раджу, не сделаешь ли нам чаю? Я всё привез».