Нам пришлось взобраться высоко в горы, прежде чем мы нашли ее. Листья, как у хлопковой розы, толстые, напитанные стебли — изгибаясь под их тяжестью, она обвивала другие деревья. Плоды напоминали стручки бобов — большие, как сандалии из Ка́ттака, и такие же широкие и жесткие, — внутри круглые семена. Мы развели костер из сухих веток и листьев и пожарили их на огне — на вкус совсем как картофель.
Мы поднялись еще выше. Вдалеке виднелся заповедник Мохонпура, на юге неясно вырисовывались земли нашего поместья, чаща по берегам озера Сарасвати и остатки леса в Нарха-Бойхар, а еще дальше — река Коши, протекавшая вдоль восточных границ Мохонпура. С вершины Мохаликхарупа они представляли собой поистине живописный пейзаж.
— Павлин! Вон там, смотрите, господин!
На ветке дерева прямо над нашими головами сидел большой павлин. Один их сипаев навел на него ружье и собирался выстрелить, но я ему запретил.
— Господин, где-то здесь в лесах есть горная пещера. Все стены в ней покрыты рисунками. Никто не знает, сколько им лет. Всё пытаюсь ее найти, — обратился ко мне Джуголпрошад.
Возможно, эти изображения на каменных сводах пещеры нарисованы или вырезаны рукой какого-нибудь доисторического человека — тысячелетние полотна истории человечества, куда они могли нас вмиг перенести, обратив время вспять?
Загоревшись желанием отыскать сокрытую в лесу пещеру и посмотреть на те древние изображения, мы вскоре вышли на нее, но из-за кромешной тьмы внутри не решились войти. Кто знает, что могло поджидать нас там, зайди мы во тьму пещеры! Лучше прийти в другой день, хорошо подготовившись. Сегодня же от этой идеи стоит отказаться, в конце концов, нам совсем не хотелось отдавать свои жизни какой-нибудь страшной ядовитой цепочной гадюке или королевской кобре. В таких местах они водились в избытке.
— Почему бы тебе не посадить в этих лесах новые деревья и цветы? Леса по склонам гор никто вырубать не станет. О Лобтулии можно уже забыть, в отношении озера Сарасвати тоже не стоит питать надежд, — предложил я Джуголпрошаду.
— Вы всё верно говорите, господин. Я тоже так подумал. Но вы ведь не сможете приезжать, мне всё придется делать самому.
— Я буду иногда заглядывать сюда, а ты займись этим.
Мохаликхаруп представлял собой не одну гору, а небольшую цепь невысоких холмов, местами не больше полутора тысяч футов. Они считались предгорьями Гималаев, хотя тераи и настоящие Гималаи были только в ста-ста пятидесяти милях отсюда. Стоя на вершине холмов Мохаликхарупа и глядя на раскинувшиеся внизу равнины, я думал о том, что в далеком прошлом все эти песчаные высокие берега укрывали воды огромного океана. В то время жители пещеры с изображениями были еще семенами, глубоко спящими в замысле истории, а склоны Мохаликхарупа — песчаными берегами, омываемыми водами того древнего океана.
Джуголпрошад показал мне по меньшей мере десять новых видов растений, в лесах внизу такие не растут. Природа гор — совсем другая, даже деревья и цветы здесь иные.
День постепенно клонился к вечеру. Всюду разносился аромат какого-то неведомого лесного цветка, который, казалось, сгущался, подобно опускавшимся на холмы сумеркам. Какое вокруг царило разноголосие: множество птиц — голуби, горные попугаи, птицы-носороги — заливисто щебетали, сидя на ветвях деревьев.
Опасаясь встречи с тигром, мои спутники стали собираться в обратный путь, но мне совсем не хотелось расставаться с расцветающей по мере наступления сумерек красотой этого лесного уголка в уединении гор.
— Господин, здесь водится еще больше тигров, чем в лесах Мохонпура. Даже местные дровосеки спускаются с гор после обеда, и никто никогда не ходит сюда в одиночку. Тут полно и тигров, и кобр — разве не видите сами, какие плотные леса по всему склону! — вразумлял меня Мунешшор Сингх.
Делать было нечего, мы начали спускаться. В просветах между большими листьями кадамба то и дело мерцали Венера и Юпитер.
Однажды я шел по своим делам и увидел на крыльце хижины одного из новых домохозяев школьного учителя Гонори Тевари, поедающего шарики из бобовой муки с листа салового дерева.
— Господин, как поживаете?
— Прекрасно. Ты куда пропал? Давно вернулся? Это твои родственники?
— Нет. Я шел мимо, был уже поздний час, и эти люди пригласили меня к себе. И я уже второй день пользуюсь их гостеприимством. Я не знал их, теперь вот знакомы.
В это время вышел хозяин дома и поприветствовал меня:
— Проходите, садитесь, господин.
— Нет, я лучше постою. Давно арендовал землю?
— Уже пару месяцев как, господин. Но всё никак не могу ее обработать.
Из хижины показалась маленькая девочка, она поднесла Гонори несколько стручков свежего чили и ушла обратно. Он ел шарики из бобовой муки с острым перцем и солью. Для меня было загадкой, как живот долговязого Гонори Тевари мог вместить в себя такое огромное количество еды. Он был настоящим скитальцем. Рядом с ним на крыльце лежали только грязный узелок и тонкий плед — все мирские пожитки Гонори.
— Я сейчас занят, приходи после обеда в контору, — попрощался я.
Вечером Гонори был у нас.
— Где пропадал, Гонори?