Внезапно королева зацепилась ногой о неизвестный предмет. (Пробираясь к своим апартаментам, она притушила собственный светоч и шла в полумраке.) Элишия остановилась посмотреть и через секунду ощутила, как по низу пеньюара слабо шарят и тянут за ткань. Было чувство, что это некое ползучее животное взбирается по юбке наверх. А королева ненавидела всяких ползучих тварей – змей, ящериц… Кошмар! Оно ещё и шипело или булькало, короче издавало звуки!
Некоторые придворные держали в террариумах нечто подобное. Возможно, животное сбежало погулять и подышать воздухом свободы.
Королева завизжала, захлопала руками по ткани и сделала рывок в сторону. Нога поехала на чём-то скользком, и вопящая женщина рухнула на пол. Упав, она несколько минут передвигалась… в основном на месте, но ей казалось, что она успешно увеличила расстояние между собой и неизвестным гадом.
–– Свети…, – догадалась, наконец, королева осветить место событий. Приказ был произнесён дрожащим, срывающимся голосом. Светоч немедленно воссиял. Элишия повернулась на бок, подняла голову и увидела ужас похлеще, чем просто какая-нибудь гадкая, ползучая животина.
За юбку её держала не ящерица…, а человеческая рука. Окровавленная женская ручка. Обладательница руки была в чёрном одеянии ночной уборщицы. Второй рукой неизвестная дева сжимала порезанное горло. В тот момент, когда светоч вспыхнул ярче… девица испустила последний вздох. Несколько секунд её Величество наблюдала за агонией. Элишия, способная визжать при мысли о скользких тварях, могла относительно спокойно и без всякого крика наблюдать, как умирает человек. Всё равно уже ничего нельзя было сделать. Даже если она призовёт врачевателей, будет слишком поздно.
По коридору пронёсся топот и в помещенье вбежали несколько солдат из охраны. Изумлёнными глазами они уставились на вышеозначенную картину. Королева сама поднялась с пола и добрела до кресла, куда и плюхнулась на мягкие подушки. Она положила ногу на ногу, отметила, что мягкие туфельки и подол пеньюара в крови…
–– Маху Лянски сюда… и кофе с коньяком, – приказала Элишия чуть охрипшим голосом и со вздохом откинулась на спинку.
* * *
Дежурство Махи Лянски закончилось ещё в шесть вечера. Без серьёзных происшествий! Отработав, он уехал законно отдыхать, немного развлёкся в кабаке (имел полное право), потом завалился домой и лёг спать… В одиннадцать пятнадцать его разбудил курьер из дворцовой полицайки. Привёз приказ: немедленно вернуться и предстать перед очами её Величества.
Признаться, Маха немного струхнул.
Он оделся, глотнул несколько бодрящих шариков синтетического кофеина и поторопился во дворец. По дороге мысленно перебрал различные причины вызова. Курьер нёс несуразицу. Вроде-бы, кому-то, на глазах у самой королевы, отрезали голову. Кровь из артерий жертвы залила Элишию с головы до ног, и теперь она – окровавленная и злая сидит у тела и ждёт Маху.
К этому моменту Лянски уже пожалел, что не одел под штаны … памперс.
В полночь дворцовый детектив – чуток бледный, переступил порог альковного зала и с облегчением убедился, что курьер немного преувеличил… Во первых, жертве не отрезали голову, а перерезали горло, а во вторых Элишия не была окровавлена с головы до ног, а всего лишь чуть испачкана. В третьих она была совсем не злая, а наоборот… весёлая!
–– Сюда иди! – выкрикнула правительница, обнаружив явление детектива.
Лянски трусливо склонился в глубоком поклоне. В зале помимо королевы находились несколько чинов из секретариата, стайка испуганных фрейлин, стража, два дежурных офицера из полицейской комендатуры с писарями и осмотрщиками, пара лиц, судя по чёрной форме – из ночной обслуги в ранге управляющих, и один королевский врачеватель.
Королевского врачевателя пригласили вопреки, так сказать, факту смерти, поскольку Элишия в присутствии стольких людей была обязана сделать всё возможное для несчастной зарезанной девочки.
Мать она или не мать…, в конце концов, … для народа!?
Исию выдернули из кровати совершенно напрасно, К моменту его прибытия труп был почти обескровлен и оживлению не подлежал. Вернуться к себе без высочайшего разрешения он тоже не мог, а потому просто стоял в качестве прекрасного беловолосого и золотоглазого манекена, и как доказательство королевской заботы к шудрам.
На полусогнутых ногах Маха робко приблизился к своей повелительницы. Коньяком от неё разило за три метра
–– Что это? – с мягкой грустью спросила королева и махнула в сторону убиенной.
–– Да… сейчас… одну минуту… я посмотрю… , – Лянски метнулся к трупу.
Представшая его очам дева оказалась очень юна, практически ребёнок. Чёрные волосы были скромно заплетены в простую толстую и длинную косу, и это являлось её единственным прекрасным достоянием. В остальном она была не привлекательна, худа и без форм.
–– И-и-и? – протянула королева с места.
–– Её зарезали, – бодро ответил Маха.
–– Тьфу ты… а мы и не заметили…, – пожаловалась её Величество. – Я говорю: Что это? Почему труп?!
