— Извините, Геннадий Эдуардович, я человек здешний, местные обычаи знаю досконально и считаю, что вместе с Николаем Ильичом должен пойти еще кто-то. Одному там нельзя, не приведи Господи, оклевещут.
— Верно! — воскликнул Шмотьев. — Кто еще? Может, Шаповаленко? — Посмотрел на мужчину средних лет, который сидел напротив. — Иван Иваныч, вы из Оренбурга, считайте, тоже Урал.
Бурбулис удовлетворенно кивнул, сказав, что детали очного противостояния на съезде ОФТ будут уточнены позднее, в техническом порядке, и перешел к следующему вопросу, намекнув, что это вопрос более сложный:
— Андрей Дмитриевич, как вы относитесь к тому, что они вас приглашают?
Сахаров слегка пожал плечами, в своей мягкой, спокойной манере ответил:
— Если приглашают, почему бы не откликнуться?
Никитич вскочил, как на пружинах:
— Андрей Дмитриевич, они вас не приглашают, а вызывают! Ни в коем случае нельзя идти у них на поводу! Они неспроста вас домогаются, через ваше имя пиару хотят ухватить. У них все с замыслом-умыслом.
«Сейчас он начнет заламывать руки, — с иронией подумал Вальдемар. — Упоротый мальчуган».
Никитича сразу поддержала Старовойтова:
— Аплодирую стоя. Они хотят устроить политическую диверсию. Андрей Дмитриевич, ваше появление на их съезде лигитимизирует его. Мы не вправе сдавать свои позиции.
Вальдемар заметил, как Боннер что-то шепнула Сахарову. А он продолжил упорствовать:
— Ну почему же? Поговорить с рабочими — это важно. Мне кажется, я сумею разъяснить им нашу позицию. Только в диалоге можно найти согласие среди вражды.
Михаил Бочаров, не просто народный депутат, а член Верховного Совета СССР, жестом попросил внимания. Напрямую не обращаясь к Сахарову, но явно в его адрес веско сказал:
— Мне поручено на заседании нашей группы сделать специальное сообщение об этом ОФТ. И я основательно разобрался в том, что представляет собой эта публика. Скажу откровенно: мы должны — нет, мы обязаны заглушить эту опасную низовую инициативу. Видите, несмотря на наши усилия — и немалые! — сорвать съезд не удалось. Их люди прибыли из тридцати городов! Это много. На мой взгляд, сегодня они представляют для нас большую опасность, чем уходящие в небытие партийные функционеры. Убежден, создание ОФТ — это одно из звеньев общего наступления на прогрессивно мыслящих депутатов. ОФТ стоит в одном ряду с требованием создать органы рабочего контроля и рабочие отряды по охране общественного порядка. А преобразование «Строительной газеты» в «Рабочую трибуну»? — Завершил кантату на патетической ноте: — На нас идет откровенное наступление, мы обязаны задавить эту рабочую фронду.
Но Сахаров не отступал:
— Я не могу позволить себе проигнорировать приглашение рабочих...
— Андрей Дмитриевич, вопрос стоит совершенно иначе, — подводя итог дебатам, проникновенно сказал Бурбулис. — Как сказано Сократом, мнений много, а истина одна. Дело в том, что в свердловском суде сейчас идет процесс над одним из членов «Демократического союза», которого ложно обвинили в нападении на милиционера во время митинга. Об этом процессе уже сообщили радио «Свобода», другие независимые СМИ. Андрей Дмитриевич, мы просто обязаны встать на защиту нашего товарища и делегируем вас для обстоятельного разговора с судьей. Объясните ему, что в случае неправедного вердикта дело пахнет депутатским запросом. Лучше вас это не сделает никто, вам просто необходимо поехать в суд. А приемные часы у судьи по времени совпадают с тем временем, когда вас приглашают на съезд ОФТ. — Тут же поправил себя: — Да, я согласен, не приглашают, а вызывают. Думаю, Николай Ильич скажет им, что вы заняты неотложным делом.
Обретя опыт общения с Рыжаком, Вальдемар ничуть не сомневался, что за фасадом визита Сахарова к судье кроется такая же заготовка, «на всякий случай» продуманная заранее, как и письмо Шмотьева в газете.
Свою авангардную, точнее, передовую миссию по подготовке заседания Межрегиональной группы Вальдемар выполнил и вечером позвонил Николаю, спросил, как попасть на их съезд. Тот ответил:
— Да никак! Приезжай на трамвае и заходи в клуб, охраны нет.
