В голову полезли забавные анекдотики про КПСС, которых в последнее время народилось немало, нелепые брежневские поцелуи взасос. Вспомнился роман Анатолия Злобина «Демонтаж», ходивший по рукам в самиздатовском исполнении. Роман был не простой, с подтекстом: принято решение демонтировать скульптуру «Родина-мать» на Малаховом кургане в Сталинграде, и начали демонтаж с разборки конструкции в голове скульптуры. Читая роман, каждый воспринимал его по-своему, а Вальдемар так и не понял, что это — тревожное пророчество или подстрекательство? Увлекся размышлениями о Злобине и вдруг услышал:
— Экипаж самолета готовится к посадке...
11
Бывший доходный дом князей Трубецких после свежей реставрации сверкал снежно-белыми наличниками своих четырех этажей, разбросанная по фасаду редкая узорчатая лепнина придавала зданию нарядный вид, а вход в него прикрывал двускатный новодельный козырек из кованого железа — почти в ширину тротуара — с броской надписью «Кропоткинская, 36».
Вальдемар и Анюта переступали порог этого заведения не без робости. Конечно же ресторанные посиделки, хотя и нечастые, не были для них в новинку. Вдобавок с формальной точки зрения они шли ужинать даже не в ресторан, а всего-навсего в кафе. Но кафе было не простое, отчасти даже загадочное, о нем без умолку шумели газеты.
Это было первое в СССР кооперативное по статусу, а на деле частное кафе.
Побывать здесь считалось престижным еще и потому, что цены кусались, и посетители, само собой, попадали в разряд продвинутой публики. По вечерам вдоль тротуара выстраивалась перед ним вереница иномарок с дипломатическими номерами, сюда рвался только что народившийся особо денежный кооперативный бомонд. Посвященные спрашивали друг у друга: «Ты был там?» И все знали, что «там» — это «Кропоткинская, 36».
«Московские новости» публиковали восторженное интервью с Людмилой Гурченко, которая пригласила поужинать на «Кропоткинской, 36» своих американских друзей, навестивших ее в перестроечной Москве. Ходили слухи, что здесь уже обедали потомки князей Трубецких, которые тоже остались в восторге от того, что первый этаж бывшего доходного дома их предков стал символом и ласточкой обновления угрюмой, скучной советской жизни.
Однако была еще одна причина, заставлявшая и Вальдемара, и Анюту испытывать чувство волнения, — возможно, главная. Их пригласил на день рождения Дмитрий Рыжак, и не трудно было предположить, что гости соберутся весьма солидные, не исключено, кто-то из тех народных депутатов, с которыми Рыжак запросто общался в Свердловске, — уж не Бурбулис ли пожалует? В таком обществе избранных Вальдемару бывать не приходилось, он не знал, как себя вести, был не готов к тем «высоким» застольным разговорам, которые, по его мнению, будут идти в компании знаменитостей. Он полагался на Анюту, зная ее общительный нрав, и по-свойски договорился, что первую скрипку в их семейном дуэте этим вечером придется играть именно ей. Рыжак предупредил: он представит их супружеской парой.
Вальдемар бывал на шумных студенческих сходках, которые у будущих учителей разительно отличались от веселых маишных пьянок, — в основном девчонки, чаще всего дни рождения сокурсниц. И с гордостью примечал, что на этих потрепушках его Анюта всегда была душой компании. Нет, она, как говорят в таких случаях, не тянула одеяло на себя, не стремилась возглавить «обчество». Она просто умела поддержать разговор на любую тему и была основательнее других. Ее негласное лидерство понимали и принимали, в любом споре, — а студенческая вечеринка это бесконечный спор о том о сём — все ждали ее мнения.
Он тоже ценил мнение Анюты, без стеснений, не снедаемый ущемленным самолюбием, порой обращался к ней за советом, шутливо спрашивая: «Ну, что скажет Анюта Алексанна?»
Но на сей раз и шутить не пришлось. Анюта задала вопрос, который даже не приходил ему на ум и поставил в тупик:
— Валька, а вот скажи, почему нас Дмитрий пригласил? Мы ведь не из его компании, ты говоришь, там будет солидная публика. Он, похоже, прием закатил — очень уж громкое место. Перед кем-то павлинится. А мы зачем? Что он нам с тобой доказать хочет? Я с ним очень мало общалась, но сразу поняла: этот человек просто так ничего не делает, все у него продумано.
Вопрос смутил Вальдемара. А она после минутных раздумий продолжила:
— Есть, Валька, еще один любопытный моментик. Почему он сказал тебе, что подарок на день рождения ни в коем случае не нужен? Ни в коем случае! Зачем эта оговорка?
Вальдемар опять затруднился ответить, даже предположительно. И шел на званый ужин в «Кропоткинской, 36» в состоянии смутной тревоги.
