И почти все хвалили ВЦСПС: на недавнем Пленуме они поддержали идею о производственных округах. Немало добрых слов досталось и Шмакову, от московских профсоюзов, сидевшему в зале, — хлеб хлебу брат. Но тут вскочил со своего места Травкин и категорично воспротивился созданию профсоюзных и любых других российских структур, в том числе Российской академии наук. Он хлестко критиковал стремление РСФСР к равноправию с другими союзными республиками, шумел о поднявшейся донной мути и применительно к ОФТ даже пустил в ход слово «шайка». Нет, нет, Вальдемар не ослышался — «шайка»! А особенно возмутило зал его требование не разделять посты Председателя Верховного Совета СССР и Генсека КПСС, которые замкнул на себя Горбачев. Между тем съезд выступил категорически против «двоекреслия». Делегаты замерли от потрясения, но потом взорвались негодованием. Кто-то крикнул:
— Нет козла без запаха! А ты из горбачевской шоблы! Язык до щиколотки! Твою речугу брехливую мы на магнитофон записали, аукнется тебе.
Председательствующий успокоил зал и поторопился для разрядки пригласить к микрофону Героя Соцтруда, лауреата Ленинской премии прославленного поэта Егора Исаева. Резкий, с выразительными жестами, он прочитал отрывок из своей поэмы «Даль памяти», а переждав восторженные аплодисменты, провозгласил поэтическую здравицу в честь России:
— Земля земель сомноженных народов, соборный свод согласных языков!
Ярин, аплодируя, многозначительно глянул на Вальдемара. В его взгляде читалось: вот это да!
В Москву Вальдемар летел один: Рыжак присоединился к депутатам, и они упорхнули более удобным рейсом. Забот не было, но мозг распух от напряженных мыслей, тараканы в башке суетились, словно после дуста. Он интуицией чувствовал и разумом понимал, что точка невозврата, когда предстоит сделать окончательный выбор, надвигается стремительно и на высоких скоростях — конец советской эпохи близок! — а в душе раздрай. Дурачилло, без принуждения, по убеждению он влип сам! Шагнул в чуждый его душе мир неправды и увяз в нем. Смешалось все — страстное желание поскорее покончить с нынешними арендаторами Кремляндии, нарастающая тревога по части хватательных инстинктов тех, кто орудует за спиной власти, желая перехватить ее, возмущение их нечистоплотностью. А как быть с Анютой? Все перепуталось в голове, и в то же время где-то в глубине сознания навязчиво трепетала мысль о том, что эти разнородные проблемы затянуты в один тугой узел, который распутать не удастся, и вариантов только два. Либо подстроиться к извращенцам перестройки, оставив все, как есть, с непредсказуемыми для душевного здоровья последствиями, либо — рубить. Через что ему предстоит пройти? Через горнило испытаний, закаляясь в безуспешном противостоянии с новыми хапугами — они ведь и заживо сожрать могут? Или через чистилище, освобождающее от соблазнов? Струна вот-вот могла лопнуть — как в «Трех сестрах». Чижило!
Чтобы еще хоть на чуть-чуть оттянуть решение, чтобы отвлечься от тяжких дум об открывшихся ему гадливых пороках демократизаторов, поразмышлял о своем визите в Свердловский обком КПСС.
Никитич оказался мужиком расторопным. Утром того дня, когда заседал штаб, между делом поведал, что среди здешних активистов он — из первых, демократ закаленный. В любую погоду! В приятельстве с Бурбулисом и вхож в небоскреб. С юмором добавил, что знает в лицо всех жителей города, хотя и отстал от Дорошевича, знавшего по имени всех китайцев. И как бы в доказательство своих обширных связей сообщил, что с Вальдемаром хотел бы встретиться заведующий лекторской группой обкома Ушаков. Не услышав возражений, тут же позвонил кому-то и сказал Вальдемару:
— Сейчас за тобой пришлют машину и отвезут в обком партии. У лекторской группы там свой закуток.
Закуток в роскошном 25-этажном, отделанном разноцветными мраморами ельцинском небоскребе обкома КПСС был не так уж мал — кабинет Ушакова производил впечатление. Его хозяин радушно встретил Вальдемара, усадил за длинный заседательский стол и минут двадцать повествовал о лекторских достижениях, ни словом не обмолвившись ни о межрегионалах, ни о съезде ОФТ. Вальдемар так и не понял, зачем Никитич, который увивается около Бурбулиса, подсуропил ему эту встречу.
Но сейчас, в самолете, до него, как до жирафа, наконец дошло. Ситуация в Свердловске сложилась щепетильная, шероховатая, лоб в лоб столкнулись противоборствующие силы, «шобла» и «шайка». Два медведя в одной берлоге! И обком КПСС предпочел занять невнятную позицию, остаться в сторонке, не заметить ни тех ни других. Но подстраховался. Ушаков не работник обкома и упомянул об этом, а Вальдемар связан с Межрегиональной группой неофициально. И если о его посещении небоскреба станет известно оэфтэшникам, можно сказать, что речь шла о сугубо неформальном общении. А если сверху нахлобучат за невнимание к депутатам, можно сказать, что в обкоме состоялась обстоятельная беседа с представителем Межрегиональной группы. Ну и Никитич! Он явно свой человек в обкоме, искушенный в делах такого рода. Ох уж эти партийные интриги-тонкости!
