— Андрей, скажите, пожалуйста, что изображено на этом фото? — Указала на фотографию в богатой рамке, висевшую на стене. — Там тоже написано «Кропоткинская, 36».
Федоров с удовольствием объяснил:
— Это моя альма матер. Прежде чем открыть ресторан, я поставил на Кропоткинской автофургончик, продавал бутерброды, выпечку, кофе.
— А почему у вашего заведения статус кафе? Это же настоящий ресторан, — продолжила Анюта.
Отвечать на такие вопросы Федорову, видимо, было приятно. Он улыбнулся:
— Я работал еще в мотеле «Солнечный» на Варшавке. Всю жизнь жарю котлеты, изучал ресторанное дело в Венгрии, в Чехословакии, в ГДР. До дна его знаю и сообразил, что начинать кооперацию надо непритязательно, чтобы меньше шуму было. — Улыбнулся еще шире. — А вот прочитаю-ка вам, Анюта, одну заметочку газетную, всегда держу при себе, в успешные минуты для самоутверждения перечитываю.
Достал из кармана пиджака сложенную вчетверо газетную вырезку, расправил:
— «Литературная газета» писала: «Городские организации помогли первым кооператорам не только ремонтом старинного особняка (на это было затрачено 30 тысяч рублей), но и приобрели для него первоклассное оборудование — финскую печь “Юно”, компактные, но вместительные холодильники “Розенлеф”, гэдээровский привод (кухонное устройство, выполняющее шестнадцать операций). Была куплена буфетная стойка — такая же красивая, как в импортных фильмах, в стол вмонтированы приспособления для моментального приготовления бутербродов, там можно сварить яйца, суп и прочее. В кафе будут стоять две печи СВЧ». — Федоров посмотрел на Анюту. — Какие восторги, а! Почему? А вот почему. Читаю дальше: «Посетителей должны привлечь не только скорость обслуживания и свежесть продуктов, но главным образом невысокие цены. Очень сытно позавтракать можно будет на рубль-полтора, очень сытно пообедать — на полтора-два. Итак, первое в Москве кооперативное кафе готовится распахнуть свои двери перед каждым прохожим».
Комнату сотряс гомерический хохот.
— Без слез слушать нельзя! — воскликнул Вадим. — У тебя же прайс в восемь раз дороже, чем в «Арагви»! Обеды для иноделегаций в твердой валюте. Без записи к тебе не попадешь.
Федоров самодовольно улыбался.
— Не-е, я целых две недели невинность соблюдал, на борщи и грибные супы нажимал. — Переждав новый взрыв хохота, добавил веселья: — Известно, шулер на мелких ставках всегда проигрывает, чтобы лоха раззадорить. — Когда отсмеялись, сказал серьезно: — Но вообще-то, господа-товарищи, цены пошли вверх объективно. У меня здесь сливки общества столуются. Расточители с «выселок», из МИДа со своими дамами полусвета — завсегдатаи. Артисты известные заглядывают. Душа столичного бомонда Явлинский, само собой. Рональд Рейган младший был! Я хотел для русского шика выставить ему ведро шампанского, да он глаза выпучил и отказался. Поищи-ка такое обходительное, упредительное обслуживание. Блюдоносы у меня исправные, не за копейку трудятся. Хотя понимаю: пока все еще Недоевропа.
Вадим пояснил:
— Анюта, теперь вы поняли, как надо дела делать? Всех надул наш Андрей. — Понизил голос. — Конечно, не он один... Потому слово «ресторан» и прячет.
Анюта, которую невзначай включили в общий разговор, не растерялась:
— А «выселки», это что?
Опять дружный смех, и Вадим, взявшийся развлекать компанию, объяснил:
— Старая площадь, ЦК партии! Были пупом земли, а стали выселками.
Анюта, войдя в «игру», не желала затихать, обратилась к Тарасову:
— Артем, вы сказали, что не надо торопиться с внешнеэкономической деятельностью. Интересно, почему?
Тарасов с удивлением, внимательно посмотрел на нее, как бы раздумывая, с какой степенью откровенности ответить. Видимо, по достоинству оценил ее внешность, сказал:
— Понимаете ли, Анюта, сегодня госпредприятия не могут продавать продукцию за рубеж, а я, кооператор, могу. Я вправе купить что-то у завода, вывезти это что-то на Запад и там реализовать. Здесь я куплю за рубли, там продам за доллары. На эти доллары куплю компьютеры, привезу их сюда и продам за рубли. Такая операция дает прибыль бешеную. Это моя кормовая база. А когда всем разрешат выходить на мировой рынок, мне придется искать иные виды коммерции.
Этот, словно из «Бродяги» с Раджем Капуром, вариант экспорта–импорта заставил Вальдемара вспомнить Костю Орлова с его стремлением пусть втридорога заполучить пи-си. А Анюта полностью взяла игру на себя и выкатила круглые глаза:
— Вы можете купить у нас телевизоры и вывезти их для продажи за границу?
Тарасов рассмеялся:
