— А я, между прочим, не один. Я на стороне Ельцина и знаю, что в его окружении тоже скептически относятся к горбачевскому замыслу.
— Ну, Ельцин это да! Борян на продажу Курил не пойдет.
Тарасов с укором глянул на Рыжака:
— Дмитрий, тут дело глубже. Если Курилы продаст Горбачев, миллиарды пойдут в союзный бюджет и продлят агонию перестройки. А если Курилы продаст Ельцин, деньги пойдут в российский бюджет. Понятно? Правит бал экономическая дипломатия!
Рыжак слегка смутился, но последнее слово оставил за собой:
— Смотри, как бы после таких речей тебе ниже ватерлинии не засадили, как бы епитимью на тебя не наложили.
— Увернусь! Я уже меры принял, немного деньжат в аглицкое королевство перебросил. Если что — эвакуируюсь за черту оседлости, чтобы не погибнуть при падении с кровати. Какие только случайности не происходят, когда власть лютует. Но сведения о задуманной Горбачевым продаже Курил обнародую обязательно. Конечно, доказать это будет трудно, да ведь цель у меня не доказывать, не в тюрьму Горбачева засадить, а сорвать сделку. — Твердо добавил: — И я ее сорву! Ампутацию Курил не допущу... За столом женщины, не побуждай меня использовать неизящную словесность.
Рыжак предпочел соскользнуть со скользкой темы:
— А вернусь-ка я на грешную землю. Вальдемар, помнишь, мы в Свердловске говорили о создании акционерных обществ?
Вальдемар, разумеется, ничего такого не помнил, вернее, разговоров об акционировании вовсе не было, во всяком случае в его присутствии. Однако согласно кивнул головой и даже промямлил что-то вроде «А как же!». А Дмитрий, получив подтверждение своим словам, повернулся к блондину:
— Вадим, как ты видишь переход к акционерным обществам?
Анюта снова толкнула Вальдемара коленкой и многозначительно взглянула на него.
Вадим задумался, потом сказал:
— Вопрос сложный, пока не проработанный. Сначала надо продумать, как распределять акции, кого привлечь со стороны, чтобы обеспечить финансовое и политическое прикрытие. Дело перспективное, но на этот счет надо посовещаться особо. Как говорится, с привлечением широкого круга интересантов.
Рыжак удовлетворенно кивнул головой:
— Пожалуй, ты прав, учту твое мнение, доложу кому следует. Но хочу предупредить об одной серьезной опасности. Когда мы были в Свердловске, какой-то самостийный рабочий съезд — крикливая публика! — выкинул лозунг о денежной реформе по декларациям. По сути, обмен купюр. До десяти тысяч менять всем подряд, а больше десяти — представь декларацию, как их заработал. Я тебя неспроста про «Волгу» на аукционе спросил. Ну, мы взвились, послали к ним Травкина — помнишь, Вальдемар? — и он им врезал так, что мама не горюй. Когда надо, он же ирландский волкодав. Однако надо быть начеку. Тут уж точно без ледокольного сопровождения не обойтись.
— Совпадаю с каждым словом, — кивнул Вадим.
Давно молчавший и, видимо, потерявший интерес к застольному разговору Андрей Федоров поднялся:
— Пойду посмотрю, как там в зале...
Это был сигнал, и Дмитрий начал закругляться. Напоследок снова пригубили за именинника, вежливо друг с другом расшаркались.
У подъезда «Кропоткинской, 36» всегда дежурили такси. Вальдемар отвез Анюту домой и остался у Крыльцовых до утра. Они втроем, вместе с Александром Сергеевичем, по-домашнему расположились на кухне и принялись обсуждать незаурядный вечер.
— Теперь ты понял, зачем ты ему понадобился? — спросила Анюта и в ответ на его невнятное пожевывание губами воскликнула: — Валька, ну что же ты мышей не ловишь! Он ведь все время на тебя ссылался, ты был нужен, чтобы подтверждать его слова о тесных связях с Сахаровым, Бурбулисом. Щеки он надувал с твоей помощью, вот что.
— Да ведь он и привирал! — сообразил Вальдемар. — Не было никаких разговоров об акционировании.
— А-а! Помнишь, я тебя толкнула, когда он про акции заговорил? Я сразу сообразила, что для него это главная тема. Далеко вперед смотрит Дмитрий, далеко. Он не кооператор, бешеных денег у него нет и не будет, если... Вадим что ему ответил? Акционерным обществам надо обеспечить политическое прикрытие, а для этого снабдить акциями кое-кого со стороны. Вот твой Рыжак и забрасывает удочку: он, мол, из тех, кто будет прикрывать. Про денежную реформу — тоже политическую цену себе набивал. Кстати, ты заметил на маленьком столике в углу два больших ярких пакета? Думаю, это подарки имениннику. Потому он и не велел тебе подарок приносить, знал, что мы, кроме бутылки «Рояля» или чего-то вроде нее, подарить не сможем. А это принизило бы твое реноме, что не в его интересах.
— Погоди, почему же два подарка? Гостей, не считая нас, было трое.
Все-таки мозги у Анюты работали блестяще, Вальдемар всегда восхищался ее способности увязывать, казалось бы, совсем разные факты и понятия. Она объяснила:
— Тарасов и Вадим. А Федоров подарил стол, такое дорогущее угощение твой Рыжак не потянет. Пока...
Александр Сергеевич слабо понимал разъяснения дочери. Настроение у него было неважное. Тяжело вздохнув, пожаловался:
