9 августа 2022 года
Не хочу писать о деталях, так как все еще более непросто. Состояние было все эти четыре недели критическим, таковым пока и остается. Из аппаратов жизнеобеспечения Дима был на ЭКМО, ИВЛ, диализе, и еще на нескольких. На ИВЛ остается по сей день. Комменты типа «я точно знаю, Дима завтра напишет» мне сейчас видеть сложно – еще немного и буду чувствовать, что мы разочаровываем кого-то в уверенных ожиданиях.
Прошу ваших молитв и пожеланий скорейшего выздоровления Димочке!
Сегодня и каждый день, пока сам нам не напишет, что хватит.
по берлинскому 15.00
по московскому в 16.00
по одесскому в 16.00
по киевскому в 16.00
по иерусалимскому 16.00
по афинскому 16.00
Огромное всем вам спасибо заранее!
Я отозвался крайне легкомысленно, за что мне до сих пор стыдно: что, мол, просто выпью стакан виски за его здоровье в это время.
Честно говоря, я просто не верил. Я не верил, что этот человек может умереть от какой-то там болезни – он всегда обладал сумасшедшим зарядом жизненной энергии… Господи, сколько он за свою жизнь сделал – картин, выставок, безумных по масштабу проектов, причем никогда бизнесменом от искусства он не был, много раз нарывался. Сколько раз страдал от этого. Но «пламенный мотор» его работал все равно безотказно, он не сдавался и шел дальше.
Мне трудно было читать его последние посты: он проклинал Россию, Москву, живущих в ней людей, он ненавидел наш конформизм, опубликовал «фотожабу» (коллаж) с разрушенным Кремлем. Когда ему кто-то из знакомых написал в ответ: «Ну а как же мы, твои друзья, готов, чтобы мы тут погибли?» – он тут же ответил: «Когда это начнется, я первым приеду». В тот момент это вызвало у меня раздражение, я не поверил ему, а вот когда он умер – я эти слова вспомнил и понял, что он бы действительно приехал, чтобы быть под этими бомбежками и всем объяснять, «что это справедливо, так и надо». Не знаю, долго бы он прожил после таких объяснений… Представляя себе эту гипотетическую ситуацию, я вдруг ощутил, какая жуткая пропасть между людьми разверзлась из-за этой трагедии – этическая, моральная, непроходимая пропасть. Ничего невозможно объяснить, ничего невозможно понять и принять, находясь внутри нее.
Теперь, когда все это случилось, открылось в его характере, может быть, главное – он все переживал слишком остро, а прятал все это за своей вечной ухмылочкой, шуткой по любому поводу (иногда неудачной). А это просто была попытка закрыться, защититься от боли, от этого внутреннего градуса, от остроты переживания.
Это случилось 13 августа 2022 года.
Вика с Артемом остались одни.
Осенью Света и старшие дети позвали нас с Асей в какое-то тихое место в Москве – помянуть.
На похороны, я знаю, пришли многие. В русском Берлине он был фигурой очень известной. Из Праги приехал Саша Морозов – в последние почти двадцать лет они снова стали общаться и дружить, встретившись на нашей с Асей серебряной свадьбе.
В Москве в Подсосенском переулке есть дом, и в доме есть комната, где находится «архив Врубеля» (второй архив, понятное дело, в Берлине). Большие картины, средние картины, маленькие картины стоят, прислоненные друг к другу, лежат на столе в папках, в стенном шкафу, висят на стенах. Там есть удивительные вещи – например, его первые работы, которые он написал, когда еще был школьником. Первый эскиз к «Празднику» или к портрету Сахарова. Флексы, которые он рисовал. Какие-то совершенно мистические штуки. Среди прочего – цитаты из Евангелия, написанные вначале пером, столбиками, образующими странные фигуры, потом какой-то особенной вязью.
…Мне бы хотелось когда-нибудь побывать на открытии не просто выставки, а целого музея Димы Врубеля – здесь, в Москве, или там, в Берлине.
Возможно, это когда-нибудь случится.
Вот Врубель идет по Москве своей удивительной походкой: как будто не знает, куда девать свои длинные руки, с этой своей мрачной улыбкой (у него не было переднего зуба, и он никогда это так и не исправил, не хотел), с какими-то пустынными колючками на щеках и с глазами, полными радости узнавания.
У Димы всегда голова была важнее, чем чувства, сказала Света Врубель, он был человеком идей, смыслов. Всегда.
