Иногда он задавал безумные вопросы (ну, например, одну женщину он спросил: «А как это, быть вдовой?», она была, мягко говоря, изумлена), но он делал это не потому, что был толстокож или хотел всех поразить, нет. Он просто искренне пытался понять.
Он хотел все узнать. Вообще все.
И вот он идет по Москве, я вижу его… и как-то теряюсь. Не знаю, что у него спросить. Но спросить что-то надо, я знаю и все равно не могу.
9 августа 2023 года я пришел в музей: Новую Третьяковку на Крымском валу. Основная экспозиция. «Искусство ХХ века».
Я медленно шел по залам. Мои любимые Ларионов и Гончарова. Потом Машков, Шагал. Лентулов. Петров-Водкин.
Потом через Малевича, Дейнеку и Родченко с Бубновой начинаются советские времена. «Два вождя после дождя». Портреты деятелей советской элиты. Сталин. Бесконечные стройки пятилеток.
Хочется плюнуть и уйти. Повернуть назад.
…Но я дошел. Врубель висел в одном из последних залов. Среди нонконформистов.
Брежнев и Хонеккер в своем страстном мужском поцелуе. «Господи, помоги мне выжить среди этой смертной любви!»
Холст, масло.
Вариант (достаточно небольшой), который он сделал специально по заказу музея.
Я смотрел на эту картину и думал о том, что с ней связана не только Димина, но и вся моя жизнь.
Все, что в ней говорит, дышит, вопит, – все это по-прежнему во мне. Все это тоже я.
Ничего не изменилось. Я по-прежнему и ненавижу, и люблю ту жизнь. Люблю как раз за то, что в ней мы умели ненавидеть или по крайней мере сильно не любить. За то, что мы могли смеяться над этой советской ложью. И за то, что нас окружали люди, которые были в этом отношении с нами едины. Не было между людьми этой страшной пропасти.
И еще в этой картине я вижу всю Димину жизнь – счастливую, даже летящую, и в то же время горькую, тяжелую.
…Я вышел из музея и пошел к метро. Кругом было лето, счастливые молодые люди шли по Крымскому мосту и обнимались, смеялись. Целовались. Как индийские благовония, они распространяли вокруг себя запах счастья. Запах был такой сильный, что я начал от него немного задыхаться.
Но никого осуждать я не хотел.
Кто я такой, чтобы кого-то осуждать?
В 2018 году у нас в стране Россия происходил чемпионат мира по футболу.
Несмотря ни на что, мы – то есть Саша, Митя, и я, их отец – очень его ждали.
Больше того, казалось, что раз происходит что-то небывалое в нашей стране (чемпионат мира), то и все остальное пойдет как-то лучше. Прямее. В то, что это «Олимпиада в Берлине 1936 года», верить не хотелось. Впрочем, речь сейчас не об этом.
…Мы ждали-ждали, но ситуацию с билетами упустили – пока остальной футбольный народ сидел ночами в интернете (право на покупку билетов нужно было еще выиграть, как в лотерею), мы занимались своими делами.
В результате, уже ближе к маю, Митя предложил ехать в Волгоград на матч «Нигерия – Исландия». По две двести за билет. Практически копейки.
– Ну ладно, – сказал я. – Нигерия – Исландия, ладно, хорошо. Интересные команды. Почувствуем, так сказать, атмосферу события. Ну что, на самолете полетим?
– Да ну, пап, – сказал Митя. – Ну что на самолете. Билетов уже нет, а те, что есть, адски дорогие.
– А как тогда?
– На машине поедем. Сядем и поедем. Олег еще с нами сядет.
– Олег?
– Ну да, Олег. Если ты не против.
– Нет, я не против Олега. А ехать-то сколько?
– Ну как, день до Воронежа. Там ночуем. Потом еще шесть часов.
– А сколько до Воронежа?
– Километров пятьсот, кажется.
– Может, все-таки на самолете?
– Пап, ты можешь лететь. Мы поедем.
Вопрос был решен.
…Митя сел за руль, я был справа, а Саша и Олег примостились сзади.
Мимо нас по шоссе М-4 проносились разные населенные пункты. Дорога, кстати, была отличная.
Сонный (выехали часов в десять), я смотрел в окно и думал. Команды, конечно, очень интересные (и непохожие, понятное дело) – Нигерия, Исландия, но главное – атмосфера.
Атмосфера в те дни, летом 2018 года, в Москве была очень странная. Наверное, примерно такая же была во время Олимпиады 1980 года или во время фестиваля молодежи и студентов 1957-го, когда я еще не родился. Не знаю, правда, высылали ли всякий «антиобщественный элемент» из Москвы в 2018-м, я о таком не слышал. Но общее было очевидно – пустое метро, какая-то вежливая прохлада, стеклянная пустота, ну и, конечно, весь этот праздник мира, дружбы и спорта. Милиция равнодушными глазами смотрела на толпы иностранцев всяких разных национальностей, которые ходили с флагами, орали, пели, плясали в неустановленных местах, кассирами в метро срочно набрали тетенек хоть с каким-то знанием английского, остановки объявляли тоже на английском языке. Болельщиков в метро и на автобус пускали бесплатно, по их карточкам.
Прикольно.
Я вышел на «Площади революции». Там стояла толпа сенегальцев, человек тридцать, если я все правильно помню, с национальными барабанами, толпа подтанцовывала и пела. В основном женщины. Они были ярко одеты, некоторые с цветными дредами, весело пели. Глаза у женщин, правда, были какие-то грустные.
