К концу третьего периода Гардинер снова завладел шайбой и направился прямиком к Тайлеру. Мы лидировали на два очка, но не могли позволить отрыву сократиться. Наша защита почему‐то ничего не замечала, поэтому я пригнулся и понесся прямо на Гардинера.
Несколькими секундами позже я толкнул его плечом. Гардинер налетел на борт и выпустил шайбу. Толчок был честным, хоть и немного грубым.
Ладно‐ладно. Возможно, я немного мстил за то, что он ранее блокировал меня крюком клюшки.
Гардинер отряхнулся, развернулся и бросился за мной. Догоняя, он ухватился за мое джерси и потянул. Обычно он не вел себя на льду слишком агрессивно, так что я, оказавшись застигнутым врасплох, даже опомниться не успел, как получил по лицу.
Драку начал не я.
Но я ее продолжил.
К тому моменту, когда судьи вмешались, у меня была рассечена левая бровь. Ссадина вскоре перестала кровоточить, но я чувствовал, как с каждой секундой бровь опухает все сильнее.
К тому времени, когда прозвучал финальный гудок, мое джерси было заляпано чужой кровью, а я установил рекорд по количеству полученных и подаренных сопернику пенальти за всего‐то один матч. Может, даже за всю мою карьеру.
Даже не смотря в зеркало, я мог сказать, что и моей челюсти досталось. Скорее всего, позже, когда я захотел бы поцеловать Джеймс, делать это было бы очень больно. Не говоря уже о том, чем я планировал заняться между ее ног.
Впервые я был даже рад, что она не сидела на трибунах, а пыталась закончить все к сроку в колледже. Это был не лучший матч. Пусть я и забил гол и даже сделал голевую передачу, но шайбу я терял намного чаще, чем следовало бы, а еще несколько раз ошибся в базовых бросках.
Миллер сказал, что играл я неровно, и был прав.
После душа мне удалось немного успокоиться. Однако внутри все еще таилось легкое, но непреходящее раздражение. Как если бы в моем ботинке был крошечный камешек. Или, скорее, в моих коньках. Каким‐то образом это раздражение сделало все, что на меня в последнее время навалилось, невыносимым.
Подгоняемый пятибалльным ураганом мыслей, я принялся переодеваться. Бейли, хоккей, учеба, тренер Миллер, предстоящая игра с Каллингвудом, снова Бейли, Лос-Анджелес. Бейли и Лос-Анджелес… Вот черт. Об этом я еще не думал.
– Что такое, Картер? Сегодня ты заводился быстрее, чем обычно. – Даллас натянул брюки от своего темно‐коричневого костюма и всмотрелся в мое лицо голубыми, напоминающими лед глазами: – У вас с Бейли все хорошо?
Я опустил взгляд, застегивая белую рубашку.
– Все хорошо. Даже отлично. Наверное, у меня накопилось немного агрессии. Учитывая все то дерьмо, что творил Моррисон.
И под «немного» я подразумевал целую, чтоб ее, тонну. Неважно, как сильно я пытался, отпустить ситуацию не получалось. С тех пор, как Бейли рассказала мне, что сделал Моррисон, это не выходило у меня из головы. Я с ума сходил из‐за того, что он не столкнулся с последствиями своих действий.
– Все еще не могу поверить, что он это сделал. Повезло ему, что тебя рядом не было, – покачал головой Даллас.
– Еще как повезло.
Хотя Джеймс была права, когда говорила, что мне повезло не меньше. Моррисон не умел драться. А вот я стер бы его в порошок. В прямом смысле.
Уорд хлопнул меня по спине так сильно, что едва не сперло дыхание.
– Не волнуйся. Мы разгромим Каллингвуд на следующей игре. Я об этом позабочусь. Уже обсудил кое‐какие детали с парнями.
– Придется тебе помочь мне. Подготовим идеальный толчок для этого засранца, – сказал я. – Чтобы еще раз вывести его из игры.
Я фантазировал об этом больше раз, чем был готов признать.
Удар, хруст, падение.
Может, даже брызги крови, оставшиеся на льду.
Должно было выйти великолепно.
– О, есть у меня парочка идей, – кивнул Даллас.
– И у меня, – вмешался Тайлер. – Я видел силовую атаку, которую Янгер применил против Стивенса на прошлой неделе. Тебе нужно посмотреть повтор. Да он его просто размазал. Чувак не сможет играть несколько недель.
– Сомневаюсь, что Стивенс вообще когда‐нибудь выйдет на лед. Он отстранен на неопределенный срок из‐за скандала с видео. Вы, ребята, не слышали?
– Это полный бардак, мужик, – присвистнул Даллас.
– Знаю, – ответил я. – Что за гребаный подонок. Нет никого хуже парня, который использует девушек подобным образом.
– Это уж точно, – фыркнул Тай, натягивая темно‐синий пиджак. – Все знают: если собираешься кого‐то снимать, заставь их подписать отказ от претензий.
– Э, что? – оглянулся на него Даллас.
Мой телефон звякнул, и я опустил взгляд, ожидая увидеть сообщение от Бейли, но вместо этого на экране высветилось имя Дерека.
Ну вот. Я надеялся отложить этот разговор. Но теперь, видимо, вынужден был все рассказать, прежде чем Бейли сама сопоставит, что к чему.
Или стоило еще немного подождать? Кажется, придется судить по ее настроению.
– Мы же ужинаем вместе? – спросил Тай.
– Да, просто потом мне придется уйти, чтобы заскочить за Джеймс.
Когда в пабе «У О’Коннора» я уже разделался с половиной сэндвича с курицей, на сиденье рядом со мной скользнул Пеннер.
– Давно не виделись, Картер.
– Я видел тебя в прошлые выходные. Не помнишь?
