Двумя минутами позже в холле показался Чейз. Выражение его лица было напряженным, а поза – еще более скованной. Прежде чем встать, я заблокировала телефон и спрятала его в сумке.
Чейз наклонился, без особого энтузиазма поцеловал меня и тут же отстранился. На его лице отражалась смесь эмоций, которые я не могла прочитать. Он взял меня за руку и не сказал ни слова, пока мы не сели за маленький столик в более тихом, уединенном месте у дверей.
– Что там произошло? – подняла я голову в надежде поймать его взгляд, но Чейз сосредоточил все внимание на столе в белую крапинку. Как всегда, он был слишком высок для подобной мебели, так что его колени оказались согнуты под странным углом.
– Часть игры.
– Выглядело опаснее, чем часть игры. Почему ты так разозлился? – тихо спросила я, чтобы никто не услышал. Хотя все болельщики снова отправились на арену, чтобы посмотреть третий период. – Я даже испугалась, что ты перережешь Люку горло коньком или что‐то подобное.
– Моррисон, как всегда, болтал всякую ерунду, – покачал головой Чейз. – Он все действовал мне на нервы, так что я, в конце концов, не выдержал. Вот и все.
Я потянулась через стол, чтобы взять Чейза за руку. Пусть он и погладил мои пальцы своим большим, но так и не поднял глаз.
– Что он сказал?
– Ничего, Джеймс, – Чейз напрягся еще сильнее, если такое вообще было возможно. Жилы на его шее натянулись. – Не волнуйся об этом.
То, что он уклонялся от ответа, только усиливало мое беспокойство.
– Почему ты ведешь себя так странно?
– Не хочу снова повторять одно и тоже, – произнес Чейз, наконец посмотрев темными глазами в мои. Он никогда раньше не разговаривал со мной так резко. – Просто забудь об этом, идет?
– Почему? Он сказал что‐то обо мне?
Конечно, так и было. Не стоило и спрашивать.
Линия подбородка Чейза стала еще жестче.
– Бейли, – теперь я точно знала, что все серьезно, потому что он никогда не называл меня по имени. – Я не хочу повторять то, что он сказал. Потому что это отвратительно, в его словах не было ни капли уважения.
Что же такого, черт возьми, сказал Люк?
– Теперь ты просто обязан мне сказать.
Чейз нахмурился, но ничего не ответил. Упрямец. Но я имела полное право знать, что Люк болтал обо мне. Особенно если это было настолько оскорбительным.
Не показывая своего огорчения, я сжала руку Чейза.
– Картер. Пожалуйста, скажи мне.
– Ладно, – он ослабил галстук и поерзал на стуле. – Но хочу, чтобы ты знала – я говорю это только для того, чтобы ты не расстраивалась из‐за моей драки.
– Не тяни.
Чейз сглотнул.
– Люк сообщил мне, что расстался с Софи, а когда я спросил, почему меня должно это волновать, он ответил…
– Он ответил?
– Он ответил, цитирую… – Чейз втянул воздух так, что ноздри расширились. – «Потому что тебе, кажется, нравится кончать в ту же дырку».
Меня как будто в живот ударили.
–
– Да, так что при следующей встрече – не на льду – я планирую сломать ему оба колена ломом. – Он помолчал. – Хотя процесс заметно ускорится, если ты дашь мне его адрес.
Я уже было открыла рот, но не нашла, что ответить.
– Картер! – рявкнул низкий голос. У входа в раздевалку уперев руки в бока стоял тренер Миллер.
При виде него у меня сердце ушло в пятки. От этого мужчины исходили волны негодования, а лицо стало краснее, чем кепка «Соколов» на его голове.
– Мне нужно вернуться, чтобы поговорить с тренером.
– Хорошо, – ответила я. – Я подожду тебя здесь. Удачи.
– Картер! – рявкнул тренер Миллер, врываясь в кабинет. Он бросился в кресло и смерил меня ядовитым взглядом. – Что за хрень ты устроил?
– Ничего такого, тренер. Просто вышел из себя, – ответил я, опускаясь на сидение напротив. – Больше такого не повторится.
Технически, я не солгал. В следующий раз я спокойно и размеренно разорвал бы Моррисона на части. Не стал бы совершать ту же ошибку – огрызаться в ответ и делать предупреждение.
– Да ты чуть не совершил уголовное преступление, – он пригвоздил меня к месту глазами‐булавками. Но после немного смягчился. – Что такого сказал тебе Моррисон?
Я скрестил руки на груди и постарался, чтобы мой голос звучал ровно.
– Я предпочел бы этого не обсуждать. Дело личное.
Тренер Миллер нахмурился.
– Если он оскорбил тебя или отпустил неуместный комментарий, можно сообщить в лигу, и администрация колледжа решит проблему.
– Простите. Но я не могу сказать.
– Дисквалификация может сократиться с трех игр до двух, если я продемонстрирую лиге смягчающие обстоятельства.
– Я ценю ваши усилия, но пусть будет три.
Даже если из‐за этого ухудшится моя статистика.
Он вздохнул и уставился на свои сцепленные в замок руки. После долгой паузы тренер выдохнул и снова обратил свое внимание на меня.
– Я не буду наказывать тебя слишком строго, потому что считаю, что в этом году ты проделал хорошую работу.
– Спасибо.
– Остановимся на этом. Но если ты хотя бы посмотришь на этого Моррисона, отстранение окажется куда длиннее.
– Понял, тренер.
– А если снова затеешь с ним драку, просидишь на скамейке до конца сезона.
Да что б всем пусто было. Мы оба знали, что я не могу себе такого позволить.
