Без даты
Иногда я сама себя не вполне понимаю. Я привожу в порядок организационные планы и тактику, но следующий день распланировать все равно трудно. Я понимаю, что мое замешательство связано с резкими переменами, которые я переживаю, – и физическими, и, в первую очередь, психическими. По правде говоря, я к этому не готова. Откуда у меня эти моменты опустошенности, когда я не могу успокоиться и голова плохо работает? Сегодня определенно не самый удачный день.
Мы спим в палатке – слишком изысканно для здешней сельвы. Я повешу гамак в каком-нибудь уголочке, где между деревьев можно разглядеть луну.
Без даты
Нам не удалось уйти из этого места, где все кишит комарами. Я злюсь, потому что мы увязаем в ужасных обстоятельствах, и больше по вине центрального командования, чем по нашей партизанской неопытности. Мы из кожи вон лезем, а ответа не получаем. Как будто сидим и ждем смерти.
Без даты
Я не отдыхала уже 66 часов. Когда мы переходили Рио-Негро, я стала хромать на правую ногу из-за легкого вывиха лодыжки. Солнце садилось, мы собирались разбить лагерь, но тут начался обстрел, все бросились врассыпную. Хайме прикрывал остальных, отходивших в сельву; он перебежал дорогу и начал отстреливаться. Мы с Артуро попробовали обойти военных сбоку, чтобы оказаться у них за спиной, но Артуро в челюсть попала пуля, а я споткнулась о корень и упала. Когда я попыталась встать и помочь Артуро, меня ранили в правое бедро. Нам нужно было исчезнуть. Хайме издалека указал, в каком направлении отступать.
Это была самая долгая ночь в моей жизни. Рядом лежал Артуро и истекал кровью. Я боялась, что из-за моей никчемности он умрет. Обнимая меня за плечи, он погрузился в болезненный сон, а я со своей вывихнутой лодыжкой и раненой ногой решила не двигаться и ждать, пока нас спасут. Хайме сообщил Фернандо, и нас нашли. Это было уже довольно поздним утром, я к тому времени успела не раз потерять надежду и расплакаться.
Прошло три дня, и мы отчаянно стремимся спасти жизнь Артуро. Он должен жить!
* * *